— Пугало испугалось,— фыркнул Конрад.
— Я не пугало,— возразил Призрак,— а дух.
— Все равно. Естественно, ты никого не видел, так?
— Я видел тех, кого вы называете безволосыми,— откликнулся Призрак.— В нескольких милях к востоку отсюда. Их очень мало, но они движутся в том же направлении, что и вы, и с той же скоростью.
— В нескольких милях? Тогда понятно, почему Крошка не почуял их.
— Мне было страшно,— повторил Призрак.— Духу не пристало бродить по открытой местности. Ему необходима крыша, чтобы спрятаться от неба.
— Может, они и не подозревают о нас? — предположил Эндрю.
— Навряд ли,— покачал головой Данкен,— Зачем им тогда карабкаться по холмам? Если бы они не следили за нами, то пошли бы этой дорогой. У меня такое впечатление, что нас ведут к определенной цели, совсем как Крошка вел Мэг. Им известно, что на запад нас не пустит болото, поэтому они позаботились преградить нам путь на восток.
— Сэр,— проговорила Мэг, дергая Данкена за рукав,— остальные.
— Что? Какие остальные?
— Не безволосые, другие. Те, что смеялись надо мной. Они поблизости. Я их чувствую.
— Почему тогда молчит Крошка? — удивился Конрад.
Мастиф развалился у костра, положив морду на вытянутые лапы. Судя по его виду, он ничего не чуял.
— Собака есть собака,— сказала Мэг.— Ее достаточно просто обмануть, особенно тем, кто необычайно ловок и искушен в обмане. Эти твари куда хитрей и опаснее тех, с кем вы сталкивались до сих пор.
— Потрошитель называл их демонами и бесами,— заметил Конрад, — а уж ему ль не знать? Он ведь сражался с ними.
— Детский лепет,— заявила Мэг.— Он, верно, не знает никаких других слов. Впрочем, на него, может статься, и впрямь напали бесы с демонами. Орда велика, и к ней пристают все кто ни попадя, как мирные жители к проходящей армии.
— Однако ты осталась в стороне, — сказал Данкен,— хотя сама утверждала, что в тебе гнездится зло. Помнится, ты спрашивала, какая же это ведьма, если в ней нет хотя бы толики зла.
— Подловили вы меня, сэр,— вздохнула Мэг,— Я всего лишь пыталась быть злой. Мне ничего не стоило сделаться исчадием ада, и тогда я обрела бы истинное могущество, но я всего лишь пыталась. Порой мне чудилось, будто зло внутри меня разрастается, потому-то я и не испугалась, когда нахлынула Орда. Я сказала себе: не бойся, они наверняка признают тебя за свою и оставят в покое или, может быть, научат творить черные дела. А они, стервецы, обокрали меня, сожгли мою хижину и наградили старую Мэг пинком под зад! Ну скажите, разве так обращаются с теми, кто норовит во всем подражать им?
— И тебе не стыдно? По-твоему, служить злу достойно человека?
— Я практиковалась в своем ремесле.— В голосе Мэг не слышалось и намека на раскаяние,— Ремесло на то и ремесло, чтобы совершенствоваться в нем, не думая о последствиях.
— Сдается мне, я слегка запутался,— проговорил Данкен.
— Я понял с первого взгляда, что в тебе нет зла,— сказал Конрад.— А если и есть, то его не больше, чем в гоблине или гноме.
— Некоторые верят,— вмешался Эндрю,— что гномы наравне с гоблинами — порождение зла.
— Ну уж нет! — возмутился Конрад.— Малый Народец отличается от нас, но зла в них вот ни настолечко. Да, они проказники, но никак не злодеи.
— Лично я,— бросил Эндрю,— сыт по горло их проказами. Они замучили меня чуть ли не до смерти.
— Так ты говоришь, что в темноте прячутся Злыдни? — справился Данкен у Мэг.— Почему же собака не почуяла их?
— Не знаю,— отозвалась старуха,— Может, он и чует, только не догадывается, кто они такие. А старая Мэг не настолько глупа. Ей ведомо, чего опасаться.
— Значит, ты уверена?
— Уверена, сэр.
— Выходит, мы не можем больше полагаться на чутье Крошки,— подытожил Данкен.— Нам придется всю ночь напролет нести дозор. Я стою первым, Конрад — вторым.
— А я? — воскликнул Эндрю.— Я требую, чтобы меня назначили часовым. Не забывайте, я ратник Господа! Я разделю с вами все тяготы и опасности пути!
— Отдыхайте,— посоветовал Данкен.— Завтрашний день обещает быть трудным.
— Можно подумать, вы с Конрадом не нуждаетесь в отдыхе!
— Ложитесь спать,— произнес Данкен,— а то утром, не дай Бог, окажется, что вы не в состоянии идти. Вдобавок, если вы завтра будете клевать носом, кто предупредит нас, коль мы собьемся с пути?
— Тут невозможно заплутаться,— упорствовал Эндрю,— Правда, может, это мне так кажется? Я ведь ходил туда-сюда не один раз.
— Вот именно. Ложитесь и отдыхайте.
Эндрю промолчал; позже, придвинувшись поближе к огню, он что-то пробормотал себе под нос. Видимо, уснуть ему мешала обида. Во всяком случае, лег он последним. Конрад плюхнулся на землю, закутался в одеяло и почти сразу же захрапел. Мэг, свернувшись калачиком рядом с седлом и поклажей, спала как ребенок, временами всхлипывая во сне. Поодаль улегся на траву Дэниел. Красотка спала стоя; она свесила голову так низко, что едва не задевала носом землю. Дремавший у костра Крошка порой просыпался, встряхивался и, порыкивая, обходил лагерь. Поведение собаки как будто подтверждало, что опасаться нечего.
