— Это связано с магией,— ответила Диана,— той, которая заключена в человеке. Чтобы воспользоваться ею, нужно обладать немалыми познаниями в ворожбе. Все наши гости были искусными чародеями и потому могли проходить туда, куда простым смертным путь заказан. Ия тоже кое-что знаю...
— Вы разумеете, что, поскольку никто из нас не обладает...
Диана кивнула. В ее глазах блестели слезинки.
— А вы нам не поможете? Вы или Катберт?
— Нет. Тут приходится полагаться только на себя.
— Черт побери! — процедил Данкен, чувствуя, как закипает внутри ярость.— Зачем же вы велели нам бежать в Замок? Ведь вы знали, что произойдет, знали, что мы угодим в ловушку! Вы знали...
Заливаясь слезами, она взглянула на него и быстро отвернулась.
— Иначе вы бы погибли,— прошептала она.— Мы отразили первый натиск Злыдней, однако они бы не успокоились. Они бы вернулись и покончили с вами, загнали поодиночке, как диких животных. Понимаете?! Пожалуйста, поймите меня!
Диана в отчаянии всплеснула руками и шагнула к Данкену. Юноша привлек ее к себе, крепко обнял, и она прильнула к его груди и заплакала в голос, не стыдясь рыданий.
— Я не спала всю ночь,— проговорила она какое-то время спустя.— Никак не могла решить, сказать вам или промолчать. Я даже хотела попросить Катберта, чтобы он объяснил вам, что к чему, но потом сообразила, что так не пойдет. Раз я виновата, мне и отвечать. Ну вот, теперь вы знаете...
Когда Данкен кончил рассказывать, воцарилось молчание, как будто слушатели пребывали в таком изумлении, что у них отнялись языки. Первой опомнилась Мэг, которая постаралась развеселить товарищей.
— Ну и ладно! — воскликнула она.— И то сказать, лучше местечка, пожалуй, и не найдешь. Обидно, конечно, зато приятно будет умирать.
Ее веселость никого не обманула.
— Выходит, нужно быть сведущим в сокровенных знаниях,— пробормотал Конрад.— А где бы нам их приобрести, милорд?
— Не знаю,— отозвался Данкен.— Мне кажется, тут нам ловить нечего. Во-первых, эти знания необычайно обширны. Во-вторых, вполне может оказаться, что мы не в состоянии их усвоить. В-третьих, кто нас будет учить? Катберт умирает, Диана сама знает всего ничего. К тому же, насколько я понял, она всякий раз произносит некое заклятие...
— Ясно,— буркнул Конрад.— Вдобавок учиться нам некогда. Время поджимает.
— Поджимает,— согласился Данкен.— Здесь умирает Катберт, а в Оксенфорде — епископ Уайз, к которому мы, собственно, и направляемся.
— А как насчет Крошки, Дэниела и Красотки? Их учи не учи волшебству, толку не будет. А расставаться с ними лично я не собираюсь.
— Возможно, все не так плохо,— сказал Данкен.— Возьми хотя бы грифона Дианы: он летает туда-сюда, не имея наверняка ни малейшего представления о чарах и прочей дребедени.
— Зачем искать учителей, когда есть книги? — вмешался Эндрю.— Я с утра бродил по Замку и случайно попал в библиотеку. Ручаюсь, вы вообразить себе не можете, сколько там книг!
— У нас нет времени,— проговорил Данкен.— Тем более, мы даже не догадываемся, какого рода знание необходимо, чтобы выбраться отсюда, а потому неизбежно задержимся на неопределенный срок, пока не изучим все, что можно. И потом, я предвижу затруднения с языком. Многие книги, скорее всего, написаны на древних наречиях, которые сегодня почти не употребляются, по крайней мере среди обыкновенных людей.
— Что касается меня,— заявил Эндрю,— особой трагедии в случившемся я не вижу. Я бы охотно поселился здесь: место и впрямь замечательное, просто рай для отшельника. Однако я искренне сочувствую вам. Вы так стремились в Оксенфорд!..
— Мы должны попасть туда! — бросил Конрад, стукнув по земле дубинкой.— Должны и попадем! Я уверен, если поискать, выход непременно найдется.
— Я согласен с тобой,— сказал Данкен.
— Между прочим,— проговорил Эндрю,— меня посетило предчувствие беды. Когда я увидел птиц и бабочку...
— Ради всего святого,— воскликнул Данкен,— при чем тут птицы и бабочки?!
— Я обнаружил их в том лесу, что начинается сразу за камнями,— сообщил Эндрю.— Птицы сидели на ветках и не шевелились, будто вдруг позамерзали, хотя выглядели вполне живыми. А на стебле молочая пристроилась маленькая желтая бабочка. Она тоже словно застыла. Вы, верно, замечали, что бабочки не сидят спокойно. Они то складывают крылышки, то вновь разворачивают. Ну вот, а эта, сколько я на нее ни смотрел, даже не шелохнулась. Мне почудилось, хотя утверждать не берусь, я различаю на ее тельце тонкий слой пыли, как если бы она сидела на цветке так долго, что успела запылиться. По-моему, лес — заколдованный. Время тут остановилось для всех, кроме людей и Хьюберта. То есть окрестности выглядят так же, как выглядели в пору строительства Замка.
— Интересно,— пробормотал Данкен,— Значит, время остановилось? Может быть, может быть. Замок смотрится как новый, а монолиты будто только вчера вытесали...
— Однако снаружи,— прибавил Конрад,— в том мире, из которого мы бежали, Замок лежит в развалинах, а камни почти все попадали. Скажите мне, милорд, что происходит?
— Волшебство,— проговорила Мэг.— Необыкновенно сильное волшебство.
