— Против Орды. Для той цели, для которой и предназначал его Вульферт.
— Но Катберт говорил...
— Катберт ошибался. Талисман охранял нас с того самого дня, когда я нашел его. Поразмысли-ка: Злыдни насылали на нас своих приспешников, а сами все время держались в стороне. Как ты думаешь, почему?
Диана взяла талисман, повертела его в пальцах, любуясь бликами солнечного света на поверхности камня.
— Какой красивый,— прошептала она.— Где ты его нашел?
— В гробнице Вульферта. Меня туда засунул Конрад, после того как я получил дубинкой по голове в стычке на огороде. Помнишь, мы тогда впервые встретились?
— Как странно,— промолвила Диана,— Класть живого человека в гробницу...
— Да, на Конрада порой находит. Однако обычно все оказывается к лучшему.
— Значит, ты наткнулся на него по чистой случайности?
— Когда я очнулся, то почувствовал, что лежу на чем-то таком, что здорово колется. Сперва я решил, что подо мной камень, а потом, когда уже выбрался, обнаружил талисман. Я хотел отдать его тебе, но...
— Понимаю. Ты хочешь воспользоваться им против Орды? Надеешься, что поможет?
— Да,— кивнул Данкен.— Я уверен настолько, что готов даже побиться об заклад. Ведь ты не будешь отрицать, что нас что-то оберегает? Мне кажется, мы владеем неким оружием, которого опасается Орда. Это должен быть талисман. Иначе с какой стати Злыдням бояться нас?
— Выходит, Вульферт был прав. Выходит, чародеи напрасно не поверили ему.
— Чародеи — тоже люди,— буркнул Данкен,— а людям свойственно ошибаться.
— Хорошо,— сказала Диана.— Но, может, ты объяснишь мне, что привело тебя сюда? Что происходит? Почему тебе столь необходимо попасть в Оксенфорд? Ты до сих пор отмалчивался, скрывал и от меня, и от Катберта. Кстати говоря, у Катберта было много друзей среди оксенфордских ученых. Он переписывался с ними немало лет подряд.
— Что ж,— отозвался Данкен,— пожалуй, теперь можно и рассказать. Мне поручено доставить в Оксенфорд один манускрипт. С твоего разрешения, я не буду слишком уж вдаваться в подробности,— и он принялся излагать историю драгоценной рукописи.
— Оксенфордский клирик,— проговорила Диана,— единственный человек на свете, который способен установить подлинность манускрипта. Как его зовут?
— Уайз, епископ Уайз. Слабый здоровьем старик. Вот почему мы так торопимся. Он может умереть со дня на день. Как выразился его милость, епископ стоит одной ногой в могиле.
— Данкен,— прошептала Диана,— Данкен...
— Что? Тебе знакомо это имя?
— Да. Твой епископ был старинным другом Катберта.
— Замечательно.
— Ах, если бы... Данкен, епископ Уайз умер.
— Умер?
— Катберт узнал о его кончине несколько недель тому назад. Скорее всего, ты тогда еще не покидал Стэндиш-Хауса.
— Боже мой! — воскликнул юноша, опускаясь на колени. Бесцельное, бессмысленное путешествие! Человек, способный определить подлинность рукописи, умер, и не на днях, а давным-давно! Теперь все кончено. Быть может, лет через сто появится другой ученый, столь же образованный, как епископ Уайз. Появится ли? Всем, всем придется подождать: его милости, матери-Церкви, всему христианскому миру... Возможность упущена, и неизвестно, представится ли когда-нибудь новая,— Диана! — вырвалось у Данкена,— Диана!
Она притянула его к себе. В ее движениях сквозила материнская ласка. Он положил голову ей на колени.
— Поплачь, милый, нас никто не видит. Поплачь, и тебе станет легче.
Однако Данкен был не в силах плакать, хотя внутри у него все перевернулось, а к горлу подкатил комок. Он понял вдруг, что до сих пор избегал даже думать о том, что такое манускрипт не для всего человечества, а для одного-единственного человека по имени Данкен Стэндиш; понял, что, пускай верил в Бога постольку-поскольку, он все равно надеялся, что Тот, кого звали Иисусом, вправду ходил по земле, произносил те слова, какие приписывали Ему легенды, творил чудеса, смеялся на свадебных пирах, пил вино со Своими учениками и был в конце концов распят римлянами на кресте.
— Данкен,— проговорила Диана,— мне очень жаль...
— Талисман,— произнес он, вскинув голову.
— Да, мы воспользуемся талисманом именно для того, для чего он был изготовлен Вульфертом.
— Положимся на него и сразимся со Злыднями.
— Ты уверен, что он не подведет?
— А разве у нас есть выбор? — пожал плечами Данкен.
— Нет,— согласилась Диана.
— Вполне возможно, что талисман не спасет нас от гибели.
— Я не покину тебя.
— Иными словами, погибать — так вместе?
— Что суждено, то суждено. Однако мне кажется, что все будет в порядке. Вульферт...
— Ты веришь в него?
— Ничуть не меньше, чем ты в свой манускрипт.
— А что потом?
— Ты о чем? Когда все закончится?
— Да. Я вернусь в Стэндиш-Хаус. А ты?
— Без крыши над головой не останусь. Меня с радостью примут в замках других чародеев.
— Пойдем со мной.
— И кем я буду? Приживалкой? Или хозяйкой?
— Моей женой.
— Данкен, милый, во мне течет кровь волшебников.
— А во мне — кровь бессовестных искателей приключений, лихих вояк, пиратов, мародеров и убийц. Бог весть с кого начинался наш род.
— А твой отец? Ведь он — лорд.
