— Прошлая зима выдалась морозной и снежной. Мои старики-родители простудились и умерли. Я выхаживала их как могла, но у меня ничего не получилось. Первой умерла мама, а на следующий день — отец. Я развела костер, чтобы растопить лед и отогреть землю, и вырыла могилу, одну на двоих. Она получилась мелкой, потому что земля так и не оттаяла. Я не в силах была оставаться там. Понимаете, просто не в силах!
— И вы пришли в трактир,— подытожил Корнуолл.
— Да,— сказала Мэри.— Они обрадовались моему приходу, хотя по тому, как они со мной обращались, этой радости не чувствовалось. Я была молодой и сильной и хотела работать. Но они все равно шпыняли меня.
— Когда мы достигнем Башни, вы сможете передохнуть,— заметил Корнуолл,— передохнуть и решить, как вам быть дальше. Никто не знает, что такое эта Башня?
— Ничего примечательного,— отозвался Хэл.— Старинное укрепление на границе с Пустынным Краем. Когда-то там стоял гарнизон, а сейчас живет один епископ, хотя зачем он там нужен и чем занимается, никому не известно. Быть может, у него наберется двое-трое слуг. Они да пара крестьян — вот и все обитатели Башни.
— Вы мне не ответили,— напомнила Мэри.— Вы идете в Пустынный Край?
— Не все,— сказал Корнуолл.— Я иду. Оливер, по-моему, тоже. Его не удержать, но, будь моя воля, я бы попытался.
— Я наблюдал начало,— заявил Оливер,— и ни за что не пропущу конец.
— Далеко еще? — спросил Джиб.— Сколько нам осталось идти?
— Три дня,— сказал Хэл.— Мы будем у Башни через три дня.
Епископ Башни был стар. «Выглядит он,— подумал Джиб,— моложе отшельника и все-таки дряхлый старец». Ряса, которую он носил,— златотканая, из тончайшего шелка — за долгие годы изрядно пообтрепалась. Впрочем, при взгляде на лицо епископа поношенные одежды как-то сразу забывались. Старца словно окутывал незримый покров доброты и могущества; то был не просто епископ, а епископ-воин. Стоило мысленно слегка подправить его заострившиеся черты, вообразить здоровый цвет кожи и румянец на щеках, и на месте старика возникал вдруг суровый ратник. Седые волосы на голове епископа были столь редкими, что казались случайно прицепившимся к ней пухом, который вот-вот сорвется и улетит, подгоняемый ветерком, проникавшим внутрь Башни сквозь многочисленные трещины в стенах. Огонь в очаге бессилен был справиться с холодом. Комната была обставлена весьма скудно: грубый стол, за которым сидел на колченогом стуле епископ, в углу непритязательное ложе, шаткий обеденный стол со скамьями вдоль него; в самодельном шкафчике стояла дюжина-другая книг, внизу громоздились свитки, некоторые из них были изгрызены мышами.
Епископ взял книгу в кожаном переплете, раскрыл ее и принялся медленно перелистывать страницы. Потом закрыл и отложил в сторону.
— Ты говоришь, мой брат во Христе отошел с миром? — спросил он у Джиба.
— Он знал, что умирает,— ответил тот,— знал и не боялся. Он был таким старым...
— Да, старым,— произнес епископ.— Я помню его с тех пор, когда сам был еще мальчишкой, а он — человеком зрелого возраста. Наверно, ему тогда исполнилось тридцать или около того. Впрочем, я могу ошибаться. Уже тогда он служил Господу. Я в его годы воевал, был капитаном здешнего гарнизона, оборонявшего Пограничье от демонов Пустынного Края. Лишь постарев и расставшись со своими солдатами, которых отозвали отсюда, я стал слугой Господа. Ты говоришь, мой друг пользовался всеобщей любовью?
— Никто не желал ему зла,— сказал Джиб.— Он дружил со всеми: с Народом Болот и Народом Холмов, с гномами...
— Но вы не его веры. Я подозреваю, вы не придерживаетесь никакой веры вообще.
— Знаете, ваша милость, если я правильно понял, что вы имеете в виду, то вы угадали.
— Как это на него похоже! — Епископ покачал головой,— Как похоже! Он никогда не спрашивал у человека о его вере. По-моему, ему было все равно. Даже если его воззрения были ошибочны, он заслуживает уважения. И то, что вы все вместе принесли мне предметы, которые он поручил передать,— лишнее тому доказательство. Только не подумайте, что я вам не рад. Мы всегда рады гостям, они бывают у нас так редко!
— Ваша светлость,— сказал Корнуолл,— по поручению отшельника к вам явился только Болотный Джиб. Хэл из Дерева-с-дуплом был нашим проводником.
— А дама? — спросил епископ.
— Она под нашим покровительством,— ответил Корнуолл с запинкой.
— Вы очень ловко избегаете говорить о себе.
— Мы с гоблином направляемся в Пустынный Край. Что касается Енота, он — приятель Хэла.
— Еноты меня не интересуют,— заметил довольно-таки раздраженно епископ, — хотя я против них ничего не имею. Любопытное создание, этакая мохнатая игрушка.
— Он не игрушка, ваша светлость,— возразил Хэл,— он друг.
Епископ сделал вид, что не расслышал, и обратился к Корнуоллу:
— Вы сказали, в Пустынный Край? Не многие люди ныне отваживаются проникать туда. Позвольте предупредить вас: там небезопасно. Что вами движет?
— Он ученый,— объяснил Оливер,— ищет истину. Он идет туда, чтобы провести исследования.
