– Что там еще? – спросил он аббата. – Что за шум ты поднял?
– Бугры нас окружили.
Шишковатый вскочил.
– Ты уверен?
– Уверен, – подтвердил аббат, – Они выстроились цепочкой позади нас и спустились к самому болоту по обе стороны. Мы в мешке. На этот раз я их не слышал, они вели себя очень тихо. Первого я увидел, только когда стало светать. Прежде чем вас будить, я проверил.
Шишковатый повернулся к Иоланде:
– Ты сказала, что мы можем обойти болото. А перейти его можно?
– Может быть, и можно. Мне говорили, там есть тропинка. Это будет нелегко. Придется много брести по воде. Но я думаю, мы сможем перебраться на другую сторону.
– Это безумие! – вскричал аббат. – Мы можем прорваться и обойти болото.
– Возможно, ты бы и прорвался, – сказал Шишковатый, – но я бы рисковать не стал. Ведь ты ничего о них не знаешь.
– Зато ты знаешь, и ты сказал…
– Неважно, что я сказал, – перебил его Шишковатый. – Идем через болото. Если мы это сделаем, не думаю, чтобы они стали нас преследовать.
Харкорта снова одолевали призраки, хотя день был в самом разгаре. Он их не видел, хотя временами ему чудилось, что в воздухе пробегает легкое колыхание, похожее на знойные волны, которые поднимаются в жаркий летний полдень над золотистым полем спелой пшеницы. Но призраки говорили с ним и говорили, не умолкая. Он почти ничего не понимал, хотя временами ему чудилось, что понимает. Однако большей частью это было неразборчивое бормотанье, вроде того невнятного говора, что слышишь, проходя мимо закрытой двери, за которой мать и другие женщины занимаются после обеда шитьем, а больше – болтовней.
Харкорт брел по пояс в воде, с трудом вытаскивая ноги из илистого дна. Остальные следовали за ним. Призраки становились все назойливее. Над головой у него роились тучи насекомых – время от времени он принимался отмахиваться, но они не обращали на это никакого внимания и продолжали кружиться над ним жужжащим вихрем, сверкая на солнце крылышками.
Он приближался к пригорку, который приметил издалека. Подойдя вплотную, он уперся руками в землю, вскарабкался на сухой берег и повалился ничком, с трудом переводя дыхание. Следующей шла Иоланда – когда она добралась до пригорка, он протянул руку и вытащил ее на берег рядом с собой. Почти вплотную за Иоландой следовал Шишковатый, а сзади, пыхтя, с багровым лицом, грузно брел сквозь воду и грязь аббат. Один за другим они подошли к пригорку, и Харкорт помог им выбраться на берег. Все уселись в ряд, промокшие, усталые и слишком запыхавшиеся, чтобы разговаривать.
– Ни о чем подобном речи не было, – сказал наконец аббат. – Я знал, конечно, что придется много ходить, против ходьбы я ничего не имею. Но пробираться вброд через такую грязь – не самое увлекательное приключение, на мой взгляд. Это не что иное, как тяжелая работа.
– Нам бы, может быть, не пришлось этого делать, – заметил Шишковатый, – если бы ты оставил в покое тот бугор. Но нет, тебе обязательно нужно было пойти и стереть его в порошок.
– Я убежден, что другие бугры не могли произойти от того, с которым я расправился, – возразил аббат, – Не может быть, чтобы клочья, которые я от него оставил, побежали за нами вдогонку и превратились каждый в новый бугор.
– Ну, не знаю, – сказал Шишковатый, – хотя от них всего можно ожидать. В свое время мне довелось слышать немало всяких страстей о том, на что они способны. Может, этот холм – их любимое место и они зарождаются здесь во множестве. Может, жизнь не пробудилась бы в них еще много лет, но когда они узнали…
– Узнали? – переспросил аббат.
– Ну да, узнали, что появился враг и напал на них, они не стали дожидаться своего срока и собрались отомстить.
– Ну уж и отомстить, – презрительно сказал аббат, подняв булаву и стукнув ею по земле. – Вот дали бы мне волю, тогда у них уж точно появился бы повод отомстить.
– Все это уже позади, – прервал его Харкорт, – Забудьте об этом. – И, обращаясь к Иоланде, сказал: – Вон там впереди, на сухом островке, я, по-моему, вижу продолжение тропинки.
– Значит, здесь и вправду есть тропинка, – радостно откликнулась она, – и мы идем правильно. Когда она исчезла, я боялась, что мы пошли не той дорогой, что она скоро кончится и что никакой тропы на самом деле нет. Но если ты прав, значит, тропа есть. Она только была под водой, а теперь мы снова на нее вышли.
Харкорт пожал плечами:
– Мы можем еще десять раз ее потерять, такая уж тут местность. Но надо идти дальше. Как ты думаешь, много мы прошли? Полпути уже есть?
– Не думаю. Полпути мы еще не прошли. Хорошо, если мы доберемся до того берега к ночи.
– Вполне можем добраться, – сказал Шишковатый, – если будем идти и идти. И не будем останавливаться отдохнуть и поболтать всякий раз, как увидим сухое место.
– Если мы не будем отдыхать, – возразил аббат, – мы, может быть, вообще не дойдем до того берега. Время от времени нужно делать передышку, чтобы собраться с силами.
– Никогда еще не видел, чтобы такой большой и сильный человек оказался таким слабаком, – с презрением сказал Шишковатый.
