Он поднялся по лесенке, просунул голову в отверстие в потолке и огляделся. Сеновал был не слишком просторным. Енот деловито рылся в груде сена у стены. Внезапно одна из кип сена вскочила и испустила истошный вопль. Корнуолл одним движением взлетел наверх. Доски пола прогнулись под тяжестью его тела. Восставшая из сена фигура размахивала руками и продолжала вопить. Корнуолла прошиб пот; он воочию представил себе, как мчится к конюшне разъяренный трактирщик, оглашая воздух криками, которые наверняка перебудят всю округу – если в этой глуши есть кого будить. Он прыгнул на фигуру. Та попыталась увернуться, но он схватил ее, притянул к себе и зажал ей ладонью рот. Вопли смолкли, зато на пальце его сомкнулись острые зубы. Он отдернул руку, ударил, не глядя, кулаком и снова прижал ладонь к губам. Нового укуса не последовало.
– Тихо, – проговорил Корнуолл. – Я не причиню вам зла. Вы обещаете не кричать?
Кивок головой, очевидно, выражал согласие. За спиной Корнуолла раздался шорох: по лесенке поднимались остальные.
– Сейчас вы увидите моих друзей, – сказал он, – Они тоже не сделают вам ничего плохого. Пожалуйста, не кричите.
– Что стряслось, Марк? – справился Оливер.
– Здесь женщина. Должно быть, от кого-то пряталась. Так ведь, мисс?
– Да, – ответила она, – я пряталась.
На сеновале было не совсем темно: слабый свет сочился в два крохотных окошка под потолком. Женщина отступила было от Корнуолла, но потом, завидев Оливера, вновь прильнула к нему. Она дрожала.
– Не бойтесь, – сказал Корнуолл. – Оливер – весьма дружелюбный чердачный гоблин. Вы знаете, кто такие чердачные гоблины?
– Тут было еще какое-то животное, – прошептала она, качая головой.
– Енот. Не бойтесь, он не кусается.
– Мухи не обидит, – заявил Хэл. – Настолько добрый, что даже противно.
– Мы беглецы, – объяснил Корнуолл, – или почти беглецы, но все равно не опасные. Это Хэл, а вон там Джиб. Джиб – болотник, а Хэл – холмовик.
– А вы? – спросила она, делая шаг назад. – Кто вы такой?
– Зовите меня Марком. Я студент.
– Книжник, – поправил дотошный Оливер, – не студент, а ученый. Провел шесть лет в университете Вайалу-зинга.
– Мы искали, где бы укрыться от бури, – продолжал Корнуолл. – В трактир бы нас не пустили, к тому же мы без денег.
– Он пьян, – проговорила девушка, – напился и начал крушить мебель. Хозяйка закрылась в погребе, а я прибежала сюда. Я испугалась, я боялась его с самого первого дня.
– Вы прислуживаете в трактире?
– Да, – сказала она с горечью, – прислуживаю. Девочка на побегушках. Я не вернусь к нему, – прибавила она, садясь на пол. – Мне все равно, что со мной будет, но я не вернусь. Я не желаю тут оставаться. Хозяин вечно пьяный, а хозяйка только и знает, что грозить розгами. Зачем они мне нужны?
– Присоединяйтесь к нам, – пригласил Оливер. – Компания у нас подобралась славная, и мы с радостью вас примем.
– Но мы идем далеко, – предупредил Хэл, – и путь не из легких.
– После трактира все легко, – сказала девушка.
– Там никого? – осведомился Корнуолл.
– Вряд ли кто-то придет в такую ночь. Да и вообще, посетители нас не балуют, так, заглядывают иногда путники, заходят промочить горло дровосеки и угольщики, но у них обычно не бывает денег.
– Значит, – подытожил Джиб, – мы можем спокойно спать до утра.
Енот, который исследовал углы сеновала, вернулся к товарищам и уселся рядом, обернув хвост вокруг задних лап.
– Сторожить будем по очереди, – решил Корнуолл, – Если никто не возражает, я предпочел бы быть первым.
– Ну так вы идете с нами? – спросил у девушки Джиб.
– Не думаю, что это разумно, – сказал Корнуолл.
– Разумно или нет, – ответила она, – я уйду отсюда, как только рассветет, с вами или сама по себе. Здесь я не останусь.
– Пожалуй, – произнес Хэл, – ей лучше идти с нами. Лес – неподходящее место для прогулок, особенно для молодой девушки.
– Если вы пойдете с нами, – сказал Оливер, – нам хотелось бы узнать ваше имя.
– Меня зовут Мэри.
– Кто-нибудь хочет есть? – спросил Джиб. – Могу предложить кукурузные лепешки и грецкие орехи. Чтобы обмануть желудок, хватит.
Хэл жестом велел всем замолчать.
– Что такое?
– Мне почудился какой-то звук.
Они прислушались. Снаружи глухо стучал по крыше и по земле дождь да завывал в кронах деревьев ветер.
– Ничего не слышу, – сказал Корнуолл.
– Подождите. Вот, опять.
Сквозь вой ветра донесся еле слышный цокот.
– Лошадь, – заявил Хэл, – подкованная лошадь. Это чиркнула о камень подкова.
Звук повторился, к нему добавилось неясное бормотание, затем послышался скрип отворяемой двери, и в конюшне зазвучали голоса:
– Гнусное местечко.
– Все лучше, чем снаружи. Уж слишком бурная выдалась ночка.
– Трактирщик вдребезги пьян.
– Мы и сами найдем себе еду и постели.
Судя по всему, в конюшню завели не одну, а нескольких лошадей. По скрипу кожи можно было догадаться, что с животных снимают седла. Лошади фыркали, одна тихонько заржала.
– Найди вилы и набери наверху сена.
Корнуолл огляделся. Спрятаться было негде. Разве что зарыться в сено. Да – и получить в бок вилами?
