И наконец просто привез некую даму на дачу, где собирались гости по поводу Нового года. Официальная версия была – мы вместе работаем, готовим новую передачу.
Баба, естественно, ей не понравилась. Да что там может нравиться: отяжелевшая на дорогих харчах задница, претенциозный вид, неприятные пятки, утонувшие в поданных ей домашних тапочках. Кстати, у них не было привычки снимать со всех обувь. Но тут гостья сама сбросила свои полусапожки среднедорогого вида и заявила, что будет ходить в носках. Пришлось предложить гостевые тапки.
Фальшь была во всем – в сюсюкающем голосе, в преувеличенной вежливости, в псевдовосторгах по поводу их жалкой дачи – ну никак не олигархи!
Таня напряглась и утопила гостью в любви, стараясь быть искренней. Даже обняла эту суку, чтобы Саше было приятно.
Они удалились наверх в Сашин кабинет – работать.
– Кто это? – спросила Таню подруга, разгружавшая новогодние угощения из «Азбуки вкуса». – Противная какая!
– Ой, что ты, – залицемерила Туся, – это такой имидж, это от зажатости. На самом деле она простая и очень талантливая.
– Очень талантливая – ты, – грубо сказанула верная подруга, – а она в лучшем случае способная. Твое здоровье!
Выпила.
Наверху было тихо. Неужели целовались? Нет, Сашка же не дурак. Наконец спустились.
– Как? Вы уже? Ну куда же так торопиться, мы сейчас обедать будем.
– А у меня пост, – сообщила толстожопая, предъявляя для убедительности висящий на шее золотой крестик.
– А у нас картошка с грибами, – убила ее карту Таня и подумала: чего я ее уговариваю?!
Гостья запротестовала, очевидно, боясь, что грибы ядовитые.
В этот момент раздался звонок – звонили новые гости и просили встретить их у станции, у них сумки.
Подруга, опрокинув вторую рюмку, запротестовала:
– Я не могу, я выпила.
Саша обратил взор на гостью, натягивающую на свои пятки полусапожки.
– Конечно, конечно, – подтвердила она, – я могу, я только не знаю этих ваших гостей.
– Я с тобой поеду, – и Саша сдернул с вешалки куртку.
Они удалились. Подруга протянула Тусе рюмку коньяка:
– Давай!
Выпили.
– Слушай, кончай ты по своим Америкам шастать! Мужики как костры, их нельзя оставлять без присмотра.
Таня молча опрокинула рюмку.
– Это Франсуаза Саган сказала, – уточнила подруга.
Саша вернулся с новыми гостями. Мадам, отработав драйвером, не появилась.
Пока его не было, Таня поднялась в кабинет и увидела там на столе, очевидно, для видимости нацарапанные строчки – якобы сценария.
Ее поразил совершенно детский почерк – круглые буквы, аккуратно прописанные соединения между буквами. Была бы графолог, поняла бы хоть что-то, а пока увидела: дура и дура, а Сашка этот, как его, детофил. Ну мудак, точнее.
На второй день, когда уехали гости и они остались одни, Таня спросила Сашу:
– Ты меня любишь?
Саша затруднился с ответом:
– Ты понимаешь, – сказал он, – это сложный вопрос.
Дожили. Сложный вопрос.
– Ты ее любишь?
– Кого? – Саша аж захлебнулся: – Эту, да ты что?! Откуда ты взяла? С чего?
Он искренне возмущался, а Туся убеждалась в своей правоте.
Что с нами? Неужели это мы? Они смотрели друг на друга, не веря.
Сейчас об этом смешно вспоминать. Все мысли о другом.
«Дорогие мои, мама и папа! Спустя столько лет захотелось вам написать. Писать больше некому. А поделиться всем, что с нами происходит, необходимо.
Люди совершенно добровольно заперлись дома. Закупили еды, пару раз сходили в аптеку, но выходить становилось все страшнее.
Потому что ковид никого не пожалеет. Это чума двадцать первого века, до которой мы дожили уже без вас.
Сегодня в нашем подъезде раздался звук дрели – ожила от спячки какая-то квартира. Было странно слышать эти забытые шумы, кто-то еще надеется на что-то, продолжая ремонт.
И снова тишина. Во всем мире.
Вы, конечно, именно этого не поймете – почему во всем мире. Но это так. Мир молчит. Весь этот круглый глобус перестал работать. Тишина.
Я, между прочим, уже пережила и тебя, мама, и тебя, папа. Я старше вас.
Наверное, и наш мир стал слишком старым и его кому-то надо было почистить.
Я пишу вам. Но я не знаю, как отправить вам это письмо.
Никто уже не получает газет и не посылает писем в конверте. А если какой-нибудь чудак и напишет, то это письмо будет идти целую вечность, можно не дожить.
Всё заменила электронная почта.
Зачем я пишу в ней вам – не знаю. Просто, когда я пишу, я ужасаюсь тому, что пишу, чувствуя вашими чувствами, читая вашими глазами.
А кто еще может понять нас, пожалеть нас, как не вы?
Я пишу, чтобы получить от вас оттуда поддержку.
Я знаю, увы, намного больше, чем знаете вы. Но никто сейчас во всем мире не знает, что нас всех ждет. И нас тревожит эта тайна.
Я вас очень люблю. Так же, как, наверно, любят меня мои дети.
Но что дальше – никто не знает.
Опускаю это письмо не в синий почтовый ящик, а в глубину памяти моего компа.
Пусть полежит. Когда-нибудь его кто-то найдет и всё разгадает».
Я заканчиваю свою историю. Саша дописывает свою. И мы вместе.
