— Успеете. — Кирилл садился рядом, на низкий стул, а Жанне доставалась белая козетка.
На козетке стопкой лежали журналы, которые Жанна листала, не читая. Ее присутствие вовсе не требовалось, но было лишь частью ритуала визита. А ритуалы не стоит нарушать — так однажды сказала старуха.
Кирилл говорил о делах.
Алиция Виссарионовна не то слушала, не то дремала с открытыми глазами… и когда их время выходило, в дверях появлялась Людочка:
— Ей пора отдыхать…
— Почему они не наймут другую медсестру? — не выдержала однажды Жанна. Видеть Людочку ей было неприятно. Та больше не пыталась заговорить и вовсе делала вид, что не замечает Жанну, но само присутствие, тихое, незримое порой, заставляло вспомнить все.
— Зачем?
— А если она…
— Что? — Кирилл, похоже, Людочки не боялся. — Убьет кого-нибудь? Например, Алицию?
Смешно.
Старуха держится за жизнь, но жизнь для нее — мука, и, пожалуй, это тот случай, когда смерть станет облегчением. Ольга? Та для Людочки опасности не представляет, скорее наоборот, эти двое странно сблизились, и частенько Жанна видела их гуляющих рука об руку.
Игорек?
Он в больнице. А Николай в тюрьме. И выйдет не скоро… И остается лишь Жанна.
Кирилл.
— Ты не боишься? — Ей было немного неловко признаваться в том, что она-то как раз боится.
Немного.
— Нет. И тебе нечего. Людочка знает, что нас трогать бессмысленно. Поехали кольцо выбирать?
— Зачем?
— Для порядка и…
— Ее порадовать хочешь?
Кирилл пожал плечами: не столько порадовать, сколько одержать очередную победу. Для нее это было важно. А осталось Алиции не так долго.
До весны.
Она умерла сразу после помолвки, о которой неожиданно для Жанны напечатали в газетах. И эта внезапная короткая слава смутила. Наверное, она устроила бы скандал, но тут позвонила Ольга и сказала:
— Ушла.
А сказав, повесила трубку.
Этим вечером Кирилл пил коньяк, сидя на полу, босой и полуголый. Пил из бутылки, молча, глядя в стену, думая о своем. А Жанна не мешала. Крутила кольцо с желтым камнем и тоже думала… Мыслей было много. О родителях, которым, наверное, все-таки повезло сбежать из дому.
О старухе, сумевшей отпустить дочь.
Об Алле и Валентине… Ольге… Людочке.
Еве, которую Жанне представили, но с опаской, точно не вполне доверяя. А может, вполне не доверяя. О поясе Жанны.
И деньгах.
— У меня платья подходящего нет, — сказала Жанна, когда мысли закончились. А Кирилл пожал плечами: платье не представлялось ему проблемой.
Похороны запомнились ярким солнечным днем и голубями, которые слетелись на стоянку при кладбище. Шляпкой Ольги. И тем, как осторожно, бережно даже поддерживает ее Аркадий, а она опирается на его руку…
— Она ему давно нравилась, — Кирилл проводил пару взглядом. — Но при Алиции не смел. Знал, что уволит.
Людочка в темно-зеленом стоит у свежей могилы долго, глядит на крест.
— Она не выглядит счастливой, — заметила Жанна. — Она хотела получить деньги… а теперь все равно не выглядит счастливой.
— Она хотела получить деньги и свободу. — Кирилл к могиле не подошел, смотрел издали, и по лицу нельзя было понять, что он думает. — Деньги у нее есть. А свобода… Кто на самом деле свободен?
Ева, наряженная как кукла, бегала среди могил.
— Она?
Кирилл покачал головой:
— Она еще не знает, что такое быть наследницей империи… Думаю, корона придется ей впору.
— А пояс?
Кирилл пожал плечами и тихо сказал:
— Это просто легенда. Выдумка… а если нет, то он сам себе найдет хозяина. Хозяйку.
