— Он забрал его гитару, — произнес Джек. Лавли вопросительно взглянула на него. — Разве ты не понимаешь? Ты же сама почти ведьма. Ты слышала про вуду? Если мощный колдун завладеет вещью человека — это ужасно. Может через нее все что угодно сделать. А здесь дело идет не о простой вещи. Это же ЕГО ГИТАРА. Он ведь с ней почти что с самого рождения, — Джек понял, что Лавли ничего не понимает, и попытался объяснить. — Ну, вот, если ты напишешь потрясающую картину, твою любимую, и потомки потом будут говорить: «Это была любимая и лучшая картина этого художника. Он посвятил всего себя ей». Это будет значить, что он наградил частичкой своей души картину. А здесь, — Джек на секунду остановился, коснулся пальцем кончика носа, глядя в землю. Ему было тяжело это сказать. — Ведь в этой гитаре вся его душа. Если Стоун что-то сделает… если гитару не вернуть, то Вильям…
Лавли подбежала к Джеку.
— Я ведь не знала об этом, — сказала Лавли, на глазах у нее были слезы. — Я бы тогда сказала, я бы… он мне ничего не говорил. Сказал, что все нормально, что все хорошо. Я не думала…
— Он сказал, что все нормально! — вскричал Джек, а потом начал нервно мотаться взад-вперед. — Он сказал, что все нормально! А она ведь и не знала! Будто бы ты не понимаешь, что значит, когда люди говорят «нормально»?! Это, значит, что вообще все ненормально, что просто они не хотят пугать. Нормально! — вскричал он еще раз. — Да это, к тому же, КОШКИ. Они ведь даже, если им ужасно плохо, скажут, что у них все лучше всех и что они счастливы. Пускай они живут на помойке, все равно найдут моменты для счастья, пускай они замерзшие и голодные, но они все равно приласкаются, мурлыкая «С тобой мне хорошо. С тобой я счастлив!» Почему мне всегда все тебе объяснять? Ну, неужели ты не знала? — он замолчал, хотя от злости и чувств дрожал, а потом добавил совсем тихо. — Они вообще слишком любят себя, чтобы быть несчастливыми. Такая у них логика… — а потом опять закричал. — А ты говоришь про то, что вы встретили Стоуна, и все хорошо, будто бы вообще хоть кому-то он может сделать что-то, кроме пакости!
— Не кричи на меня! — закричала в ответ Лавли.
— Хорошо, — сказал Джек. — С тобой он ничего не сделал? — Лавли помотала головой. — Тогда сиди здесь и охраняй Пуффи, а мы с Дикаркой попробуем отбить душу Вильяма.
Джек ушел. Еще некоторое время в душе Лавли творилось что-то непостижимое, и она чувствовала это. Она знала, что теперь Джек находится у Стоуна, и что Дикарка там же, даже Вова был там же. И почему-то первая мысль, пришедшая ей тогда в голову — что она ненавидит их за то, что они теперь там сражаются со Стоуном, пытаются найти гитару Пуффи. Лавли испугалась этих мыслей. С чего ей ненавидеть их? Это ведь она сама во всем виновата. Нужно было сразу сообщить обо всем Джеку, о Романте, и потом… А что бы это дало? Сам Джек ее постоянно обманывал, похоже, что подливал ей непонятные зелья, и какой черт вообще привел его в тот замок. Лавли вдруг вскочила от кипящей ненависти в груди. «Я должна пойти туда прямо сейчас!» — вдруг сказала Лавли сама себе и направилась к замку.
На самом деле она даже и не представляла, куда это «Туда». Она просто пошла вперед и, сама того не подозревая, пришла к Замку Стоуна. Он стоял на прежнем месте, она уже видела его раз на этом острове, когда только появилась здесь. Но теперь замок казался не таким страшным, этот замок теперь даже как будто бы приглашал ее к себе в гости.
И Лавли зашла в него. И изнутри она себе помнила его более устрашающим — пустые длинные коридоры, открывающиеся перед ней двери… Теперь двери так же открывались перед ней.
И вот главный зал. На большом, возвышающемся троне сидит сам король этой обители — Стоун. Он величественен, силен и могуч. Кажется, что весь мир лежит у него под ногами. А внизу стоят трое людишек. «Это же не какие-то людишки, — вдруг сообразила Лавли. — Это же Джек, Дикарка и Вова. О чем это я думала?!».
— Что ты здесь делаешь? — вдруг резко сказал Джек и вперил в нее свой разъяренный взгляд.
— Не волнуйся, — проговорил спокойным голосом Стоун. — Я очень люблю гостей. И теперь она тоже мой гость. Вам же я позволил быть здесь. Так вернемся к нашему вопросу.
— Вернемся, — отрывисто произнес Джек.
