Испугалась девушка, заплакала и спрашивает:
— Куда же мне деваться? Может, для меня в замке работа какая найдется?
Так она горько плакала, что злое сердце кухарки смягчилось и она проворчала:
— Ну, коли тебе некуда деваться, пойдешь в птичницы. Только вставать придется с петухами, ложиться поздно и ночевать в птичнике. Но если хоть один цыпленок потеряется, тебя из замка выгонят!
Обрадовалась девушка, что ее на службу берут, и пошла лугом в птичник, легла на солому и заснула. Рано утром выгнала она птиц на лужок, ходит вокруг них, глаз не спускает, а сама все повторяет:
— Садовый Нож! Садовый Нож!
Караулила она птиц с утра до позднего вечера, потом в птичник их загнала и на соломе заснула. Так прошла неделя.
Жилось девушке не худо, но она то и дело вспоминала седой дуб и охотника в зеленом камзоле.
Настало воскресенье, стали молодые девушки с парнями на гулянье собираться. У птичницы даже сердце защемило: веселятся все, пляшут на зеленой лужайке перед замком. Лучшие свои платья надели! Одна она в старой блузе да серой юбчонке! А переменить нечего. И вдруг ей седой дуб снова на память пришел: побежала птичница в лес, волшебное дерево отыскала и робко так шепчет:
— Вековой дуб, откройся!
И хоть голос ее дрожал, а говорила она тихо-тихо, отворилась в дубе дверца; видит девушка: прямо перед ней платья висят, такие красивые, что хоть весь мир обойди, подобных не сыщешь. Выбрала птичница желтое платье — самое простое, самое скромное, и то оно будто солнце в полдень сияло. Умылась птичница в прозрачном ручье, солнечное платье надела и поспешила на лужайку. Шла и сама не знала, до чего собой хороша!
Как увидели ее люди на лужайке, так сразу расступились и впустили в свой круг. А там молодой граф, хозяин замка, стои́т, гордый такой, ни на кого не глядит. Но вдруг заметил он девушку в солнечном платье, и показалась она ему такой прекрасной, глаз не отвести.
Плясала птичница вместе со всеми, веселилась. Но только стали люди с гулянья расходиться, помчалась она словно лань и исчезла в лесу. Сняла солнечное платье, старую блузу да серую юбчонку надела и снова в замок бедной птичницей воротилась. Ходит, птицу на лужке караулит.
Граф же покоя себе не находил. Был он с воскресенья сам не свой и даже самому себе признаться боялся, что полюбил незнакомую девушку. Часами он у окна просиживал, глаз с дороги не спускал. Все казалось ему: вот-вот она явится! Но она не приходила, и граф никак не мог дождаться воскресенья. Правда, попадалась ему во дворе бедная птичница, на ту красавицу чем-то похожая. Хотелось графу с ней заговорить, да гордость не позволяла.
Но вот настало воскресенье. Собрались все на гулянье, а девушка снова в лес отправилась, волшебное дерево нашла и говорит:
— Вековой дуб, откройся!
Отворилась в дубе дверца, и увидела птичница такие красивые платья, что даже глаза зажмурила. Потом все же выбрала светлое платье — попроще да поскромнее — и то оно будто луна на ясном ночном небе сияло. Умылась птичница, лунное платье надела и побежала на лужайку.
Заметил граф девушку в лунном платье и решил на сей раз узнать, кто она такая. Подозвал он слуг и велел им за незнакомой девицей пойти, выследить, откуда она.
Снова плясала птичница, веселилась. Но только гулянье кончилось, помчалась она словно лань в лес. Однако не удалось ей убежать: слуги от нее ни на шаг не отставали. Вытащила тогда птичница из кошелька золотую монету, что когда-то взяла, и бросила на дорогу. Кинулись жадные слуги за монетой и давай драться: кому золото достанется. А девушка к седому дубу подбежала, лунное платье сняла, старую блузу да серую юбчонку надела и снова бедной птичницей стала.
Граф же с тех пор и вовсе покой потерял. Часами простаивал он у окна, все вдаль глядел.
Как-то он снова во дворе с бедной птичницей повстречался и совсем было собрался с ней заговорить, да гордость не позволила.
А в воскресенье девушка снова в лес отправилась и просит волшебное дерево:
— Вековой дуб, откройся!
Отворилась в дубе дверца, и увидала девушка такие красивые платья, что глаза у нее разбежались. Выбрала она на этот раз голубое платье — вроде бы попроще и поскромнее других — а было все платье по голубому полю золотыми звездами заткано. И сверкали они точь-в-точь как звезды на вечернем небе. Чудилось, будто они даже мерцают. Умылась птичница в прозрачном ручье, звездное платье надела, несколько золотых монет в кошелек сунула и поспешила на лужайку.
Как увидел девушку молодой граф, все на свете позабыл. Сердце его смягчилось, снял он перстень и ей на руку надел. И снова велел граф слугам про незнакомую девушку разузнать.
Только гулянье к концу подошло, помчалась птичница словно лань в лес, а слуги — за ней. Вытащила она из кошелька несколько золотых монет и швырнула на дорогу. Разодрались слуги меж собой! А девушка к седому дубу побежала, звездное платье сняла, старую блузу да серую юбчонку надела и снова в бедную птичницу превратилась.
Граф же день ото дня чахнуть стал. Созвали лекарей со всей округи, но не смогли они его излечить: средства от его болезни не было.
