– Никогда не думала, что наши отношения закончатся… вот так.
– Все когда-нибудь кончается, Бонни. Найдите в Боузмене адвоката по имени Джозеф Лонг. В последний раз, когда я там был… на прошлой неделе… я написал завещание. У меня было предчувствие… – Голос Дела становился все слабее. Жизненные силы уходили из его тела вместе с кровью, и лицо стало приобретать желтоватый оттенок. – Вам больше не придется так много работать.
Бонни хотела возразить, но промолчала.
– Как вы узнали, что я здесь? – спросила она.
– От Форсайта. Он хитрый мерзавец… пытался меня обмануть. С ним живет милейшая женщина, его экономка… Он ее избивает… – Голос Дела оборвался, глаза закрылись, но он тотчас же снова открыл их. – Она передала мне… что полковник… послал сюда Брузу и Лайстера. – Делу уже приходилось делать паузу после каждого слова. – Я боялся опоздать… чуть не загнал коня…
Бонни погладила его руку, руку человека, который никогда не занимался трудом, – мягкая кожа, аккуратно подстриженные ногти, длинные тонкие пальцы… Сколько раз эти пальцы спускали курок? Скольких убил на своем веку Дел? Бонни чувствовала на своем лице взгляд серых глаз – ласковый и нежный.
– Дел, почему именно я? Вы красивый мужчина. На вас наверняка заглядывались благородные дамы, гораздо красивее меня, хорошо одетые…
– Они не похожи на вас. Вам ничего не нужно. Вы улыбались мне точно такой же улыбкой, как Клетусу, или миссис Гафни, или какому-нибудь ребенку… Я люблю ваши добрые глаза, ваши сладкие губы, вашу преданность брату. Я не знаю, каково это – иметь сестру или брата. – Голос его зазвучал громче, набрал силу, словно Дел преисполнился решимости во что бы то ни стало сказать то, что считал необходимым. – Бонни… Бонни. Мне нравится произносить ваше имя.
Всякий раз, когда Дел закрывал глаза, Бонни не знала, откроет ли он их опять. Она наклонилась над ним и кончиками пальцев осторожно откинула с его лба прядь волос. Потом запечатлела на его губах нежный поцелуй.
– Спасибо… что полюбили меня, – прошептала она. – Вы уже два раза спасли жизнь мне и брату, первый раз – в Биг-Тимбере, второй – сейчас.
– Это самое малое… что я мог… сделать для любимой женщины.
– Я вас никогда не забуду.
– Ты… поцелуешь меня… еще раз? – Взгляд Дела уже немного затуманился.
Бонни стерла с его щеки струившуюся из носа кровь и еще раз поцеловала его холодеющие губы.
– Помни меня… Бонни…
Дел закрыл глаза, но сразу же открыл их. Его взгляд был прикован к лицу Бонни, а пальцы сжимали ее руку.
Минута уходила за минутой. Какое-то время спустя Бонни поняла, что серые глаза остекленели, а рука, которую она все еще держала в своей, стала вялой и безжизненной. Ее охватило ощущение утраты. Бонни долго еще сидела над бездыханным телом.
– Прощай, Дел. Я буду тебя помнить, – прошептала она наконец.
Девушка осторожно закрыла глаза Дела, отерла лицо краем полотенца и накрыла голову простыней. Потом задула лампу и еще некоторое время просидела у кровати, в полной темноте.
Что за странная прихоть судьбы сделала красивого образованного молодого человека наемным убийцей? И что заставило его полюбить ничем не примечательную девушку вроде нее и отдать за нее жизнь? Бонни не могла ни презирать Дела, ни любить его по-настоящему, но все же она сказала правду; какая-то, пусть небольшая, частица ее души навсегда отдана ему.
Бонни задумалась о том, была ли у Дела любящая семья, любили ли его вообще когда-нибудь… Каким должно быть детство человека, чтобы, повзрослев, он стал наемным убийцей? Как случилось, что в красавце Деле Гомере уживались два совершенно разных существа: хладнокровный убийца и одинокий человек с нежным сердцем, способный не только полюбить, но даже умереть за любимую?
Наверное, ей до конца дней не найти ответов на эти вопросы.
Бонни вышла из комнаты и прошла на кухню. В неверном свете единственной свечи можно было разглядеть лишь силуэты мужчин: Густава – у одного окна, Берни – у другого.
– Все кончено, – прошептала Бонни в полной тишине. Откуда-то из темноты послышался голос Джилли:
– У него, должно быть, все внутренности раздирало от боли. Другой на его месте вопил бы как резаный, а Гомер ни разу не застонал. Видать, Бонни, он по-настоящему вас любил.
– Да, и я не желаю слышать о нем ни одного дурного слова.
– От меня вы их и не услышите. Этот парень понимал, что делает, когда шел прямо под дуло пистолета.
– Странный он был человек, – тихо проговорил Берни. – Я иногда его ненавидел за то, что он таскался за Бонни… а он отдал за нее жизнь.
Некоторое время все молчали. Часы пробили полночь. С тех пор как они садились ужинать, прошло четыре часа – и как много всего произошло за это время!
В кухню вошел Джилли:
– Я был на веранде. Во дворе кто-то есть. Мне показалось… вроде бы конская сбруя зазвенела. Может быть, это вернулся Кривоногий, а может, Бак. Если это Бак, то он подаст сигнал свистом.
– Хорошо, если Бак! Надеюсь, он нашел Кристин.
Джилли открыл дверь. В ночной тишине дважды просвистела малиновка, потом пронзительно крикнул ястреб. Джилли почесал в затылке.
