обычно он становится таким беспокойным, когда ему нужно в уборную. Решив не дожидаться Бака, девушка взяла старика за руку и проводила к деревянному домику во дворе. Кристин уже убедилась; если стащить со старика подтяжки и открыть дверь, дальше он справится сам. Когда ей впервые пришлось провожать Мосса в уборную, она сгорала от стыда. Девушка по-прежнему очень жалела старика, но теперь уже не стеснялась: в сущности, он был как ребенок, милый и безобидный.
На обратном пути Мосс потянул девушку к флигелю. У открытой двери лежал Сэм. При их появлении пес завилял хвостом. Он, хотя и неохотно, смирился с существованием Кристин, когда она угостила его печеньем.
– Бак, вы здесь?
В следующее мгновение он появился на пороге – обнаженный по пояс, с мокрыми спутанными волосами. Можно было подумать, что он окунул голову в ведро с водой. На его плече, у самой шеи, лежала мокрая, пропитанная кровью тряпка.
– Что случилось? – резко спросил он.
– Ничего. – Кристин покачала головой. Она не могла отвести взгляд от его обнаженной груди, по которой из-под мокрой тряпки тонкой струйкой сочилась кровь. – О Господи, вы ранены!
Она попыталась высвободить руку из руки Мосса, но ей это не удалось.
– Пустяки, всего лишь царапина. Я замочил рубашку в ведре.
– По-моему, это гораздо серьезнее, чем царапина. Пойдемте в дом, я промою рану водой с уксусом. Эта тряпка, которую вы приложили к ране, не внушает мне доверия – не очень-то она чистая.
– Подождите, я прополощу рубашку.
– Вашей рубашкой я займусь потом, у вас ведь есть другие, – нахмурившись, проговорила Кристин, пытаясь скрыть охватившую ее тревогу. Потянув за собой Мосса, она направилась к дому. Пройдя несколько метров, она оглянулась. Бак в нерешительности стоял на пороге. – Идемте же, меня не удивишь обнаженным мужским торсом. Вы же знаете, у меня есть брат.
– Его загрызут волки и пумы.
– Кого загрызут, Мосс? – машинально спросила Кристин.
– Бака. Надо привязать его к лошади и дотащить по снегу.
Девушка пристально посмотрела на старика. На мгновение ей показалось, что на его лице промелькнуло нечто вроде тревоги или сочувствия.
– Мосс, что ты хочешь этим сказать? Старик заморгал глазами.
– В молоке плавают мухи.
– Да, конечно. Мне вдруг почудилось… Ладно, не важно.
Войдя в дом, Кристин первым делом усадила Мосса в кресло и сунула ему в руки покрывало. Затем пододвинула стул поближе к кухонному столу и бросилась к своему сундуку за чистой тканью для перевязки. Когда она вернулась в кухню. Бак стоял в дверях.
– Быстро садитесь.
– Вкусно пахнет.
– Я испекла хлеб.
Кристин сняла с раны мокрую тряпку и бросила в таз. Красная полоса открытой раны пересекала плечо так близко от шеи, что Кристин тихонько ахнула. У нее задрожали губы.
– Еще немного, на какой-нибудь дюйм ближе – и…
– Я везучий.
Кристин быстро отвернулась, добавила в миску с водой уксуса и намочила кусочек ткани. Потом без промедления приложила его к ране.
– Уф! Как щиплет!
– Разумеется, так и должно быть, не будьте ребенком. Может, расскажете, что произошло?
Кристин, чуть склонив голову, вопросительно посмотрела Баку в глаза. На мгновение ей показалось, что она утонет в его пристальном. взгляде.
– В меня стреляли.
Кристин попыталась унять дрожь.
– Я и не думала, что вы выстрелили в себя сами.
– Он ждал в засаде на уступе под тропой.
– Надеюсь, вы выстрелили в ответ!
– Выстрелил. – Он криво усмехнулся.
– И кто же оказался более метким стрелком?
Бак оставил вопрос без ответа. Кристин еще раз промыла рану, потом смазала ее какой-то желтой мазью, которую тоже достала из своего сундука. Ее теплые пальцы осторожно касались его обнаженного плеча. Бак вобрал в легкие побольше воздуха и задержал дыхание, когда она накладывала на уже обработанную рану узкую полосу ткани.
– Что это? – спросил он наконец.
– Карболовый вазелин. А вы чем пользуетесь в таких случаях?
– Сосновым дегтем.
– Но это же лекарство для лошадей!
В глазах Бака сверкнули веселые огоньки, но тотчас же погасли.
– Не так уж мы сильно отличаемся от животных.
Какая же она хорошенькая, нежная – такой и должна быть женщина – и в то же время сильная. Пусть Кристин жила в городе, привыкла к комфорту, но она совсем не неженка. Бак вдруг почувствовал острую, почти непреодолимую потребность привлечь ее к себе, усадить на колени и прижаться лицом к ее груди. Интересно, как бы она на это отреагировала? Влепила бы ему пощечину? Убежала бы в другую комнату и заперлась на засов?
– Вы его убили, верно?
Она наклонилась и посмотрела ему в лицо своими серо-голубыми глазами. Секунды бежали одна за другой, складываясь в минуту, в Бак все не решался заговорить. К горлу подкатил комок. В конце концов он прохрипел:
– Да, верно.
И что теперь? Она от него отвернется? Почувствует отвращение? Будет считать его убийцей?
Кристин едва заметно кивнула и положила руку на его обнаженное плечо:
– Вы сделали то, что должны были сделать.
