Хочу заговорить с ней, возможно наше молчание ставит её в неловкое положение.
— Не думал, что ты поедешь со мной, после стольких лет ненависти. — Решаю говорить откровенно.
Она удивляется. Потом хмурит свой лоб, почти скрытый шапочкой.
Меня удивляет, что Кайлер не стала одеваться как остальные, на ней тёплые вещи, в ресторане успел заметить на ней теплое платье и плотные чулки, и это вовсе не портит её, нет, даже наоборот, придаёт ей некую изюминку. Кайлер Бейтман — наверно самая красивая девушка из всех кто был на вечере встречи, но она не пытается выделиться из толпы. Она простая.
— Не знала, что ты позовёшь, все ещё ненавидя меня.
— Что?!
Теперь поражен я.
— Кайлер, я не ненавижу тебя и когда говорил, имел ввиду твою ненависть ко мне.
Её удивленные брови ползут вверх, а рот приоткрывается.
— Что?! Но я никогда не ненавидела тебя. Боялась, да, потому что ты обзывал меня, закидывал камешками.
Я вижу, как она занервничала. Облизывает губы, а я думаю о том, что здесь они могут обветриться.
— Во мне не было бы негатива…
Не понимая ничего, подхожу ближе.
— Кайлер, ты же знаешь, кем был мой отец и что он делал со мной и с моей матерью, а также историю моего рождения.
Она хлопает глазами, словно слышит подобное впервые.
— Я ничего не знаю, Десмонд.
И тут же жалею, что завёл этот разговор.
Она ничего не знает, а я то дурак думал, что она пошла со мной зная мою историю.
— Я лишь знаю, что ты дружишь с Клайвом с детства, вы всегда были вместе.
Знаешь, я всегда следила за вами, — на её губах появляется улыбка. — Ты уж прости, но из-за твоего странного отношения ко мне, я стала называть тебя драконом.
Нервно усмехаюсь понимая, что многое испоганил сам. Не ведал, что кто-то мог общаться со мной просто так, как Брэн и Клайв.
— Брэндан нравится тебе с детства, — говорю зная, сам не знаю почему завёл этот разговор.
— Да, — смущенно улыбается. — Я была влюблена в него.
Её признание причиняет какой-то дискомфорт, но тут же прогоняю это чувство.
— Как и сейчас?
Она молчит, думает, потом качает головой.
— Наверно…
— Кай, — опережаю её слова. — Я понимаю, сейчас он ведёт себя так, словно не замечает тебя, но поверь, Брэндан не плохой, он просто…
— Не видит во мне моей внутренней красноты? — подсказывает морщась, словно сама не верит в свои слова.
Я киваю.
— Тебе стоит кое-что выслушать. —
Решаю рассказать ей про своё прошлое.
— Выслушай. — Пусть она смотрит на меня с отвращением, но теперь, я хотя бы буду уверен из-за чего это все.
— Мой отец имел кое-какие психические отклонения, он не был овощем, нет, все понимал и осознавал, но был вспыльчивым, у него было особое заболевание мозга, не помню медицинского термина, обозначающий эту болезнь, так как Розмари и дядя Роберт решили забыть эту историю навсегда, в общем, это может передаваться по наследству. И есть риск, что когда-нибудь, я тоже стану таким же, каким был он.
Больше книг на сайте - Knigoed.net
Её глаза расширяются, но я вижу интерес Кайлер, потому продолжаю.
— Помимо всего, он был любителем выпивать, моя мать не была замужем за ним, когда забеременела мною, а после моего рождения, он стал называть меня убогим созданием, ублюдком, кем угодно, но не своим сыном.
До трёх лет я не понимал, что творится, если он и избивал меня, то мой детский мозг все забыл, а вот лет с четырёх, я помню все чётко, каждый божий день, каждый удар, каждое его оскорбление, и знаешь, я ведь стал ему верить, думал я недостоин любви и нормальной семьи. Он говорил, что это Бог наказывает меня за моё незаконное появление на свет, а я верил, потому что мать никогда не пыталась защитить меня. Она молчала. Возможно боялась его сама, но я не понимаю того, почему просто не ушла от него.
— А как же ты выжил? — задала дрожащим голосом вопрос.
Я сам задумался, вспоминая, как стал выходить на улицу, несмотря на запреты отца, помню, как стал играть с Брэнданом и Клайвом, как врал им, что те синяки, что хранит моё тело это не наказание родителей.
— Брэндан вытащил меня из того ада.
В двенадцать лет Розмари узнав правду, попыталась забрать меня у своей сестры, но мой отец был против, видимо, ему нужен был мальчик для битья, да и маме доставалось меньше, если больной ублюдок срывал свою злость на мне.
Лишь к пятнадцати годам, Розмари смогла добиться опеки надо мной, да и я сам, уже не хотел жить в том доме и каждый раз сбегал. Сил уже хватало на то, чтоб дать сдачи.
Люди зная из какой семьи я вышел, и какое возможное будущее меня ждёт, опасаются меня, понимаешь? Я думал, ты тоже знаешь, потому избегаешь меня.
Когда я заканчиваю свой рассказ, вижу на её щеках влажные дорожки, глаза покрыты мокрой пеленой.
— Никто не должен переживать подобное, — шмыгая носом говорит она, и мне больше не жаль того мальчика, кем был в прошлом я, мне хочется утешить её, ту, что сейчас сидит передо мной и плачет из-за моей судьбы.
— Кайлер, — я сажусь перед ней на корточки и стираю её слезы. От неё пахнет легким шлейфом цветов, такая приятная, что хочется трогать и трогать её. — Не плачь по прошлому. Все это ушло.
