Тело княгини словно бы подернулось легкой дымкой и начало раздаваться в стороны. Я растерянно моргнула, посчитав, что мне привиделось из-за готовых пролиться слез. Ремар и Рейф отреагировали совершенно иначе. Первый схватил бокал с водой и вылил ее на голову матери, второй послал в Биэллу незнакомое мне заклинание. Госпожа Альстана резко выдохнула и схватила салфетку, прижимая ее к лицу и промакивая капли. Ее тело вновь приняло нормальные очертания.
- Мама, тебе лучше уйти, - голосом, не принимающим возражений, потребовал Ремар. Биэлла молча бросила на стол влажную ткань, встала, с шумом отодвинула стул и торопливо вышла из столовой. На пороге дама обернулась, еще раз пронзила меня ненавидящим взглядом, убившим бы на месте любую нежную трепетную натуру, и, стуча каблуками по полу, удалилась.
Я осталась в живых. Только аппетит куда-то пропал и мясо на тарелке вызывало скорее тошноту, чем желание съесть его. В столовой повисла тяжелая гнетущая тишина.
- Элька, - наконец, решился нарушить ее Ремар. - Прости.
- Не надо, - поспешно качнула я головой, не желая ни принимать ненужных извинений, ни отвечать на них. - Лучше скажи… Госпожа Альстана тоже может менять ипостась, как Аленар?
- Да, - с некоторым облегчением выдохнул князь. - Только не в волка, а в крылатую тварь наподобие гарпии.
- Понятно.., - кивнула я, представляя себе последствия появления в парадной столовой существа с размахом крыльев в полторы сажени. - Веселая у вас жизнь, господа. Ремар, я, пожалуй, пойду. Луна встала.
- Мне проводить тебя? - приподнялся из-за стола князь.
- Нет, - мягко проговорила я. - Дорога на башню мне известна. А если какой-нибудь королевской виверне или гарпии вздумается напасть на одинокую девушку на смотровой площадке, то это их проблемы. Я теперь знаю главное средство против них: стакан с водой и успокаивающее заклинание.
Мужчины заулыбались в ответ.
- Хорошо, - неохотно согласился Ремар. - Только постарайся не задерживаться, хорошо?
- Договорились.
Я покинула столовую с гораздо меньшим шумом, чем Биэлла. Алмаз лежал в моей спальне. Точнее, в спальне Алена, которую я заняла, невзирая на явное недовольство госпожи Альстаны. Подумав, я прихватила еще и толстую шерстяную кофту с высоким воротником, принадлежавшую моему жениху. Неважно, что она на несколько размеров больше, чем требуется, и висит на мне объемным мешком. В середине вересклета ночи ветреные и прохладные, а колдовать я не собираюсь. Просто посижу на вершине башни под полной луной, держа на ладони темный алмаз, и подумаю в одиночестве.
Нааль и план по ее захвату никак не хотели лезть в мои мысли. Я все время переключалась на мечты о будущем: Ален, наши дети: синеглазый темноволосый мальчик и рыженькая девочка, шорох моря, шелест виноградных лоз и сливовых деревьев, теплый ароматный ветерок, пахнущий солью и фруктами…
Романтичная ночь способствовала подобным грезам. Поднявшаяся над Дагар-роном луна заливала долину таинственным серебристым сиянием. Мерцало зеркало озера, колышущегося под слабыми дуновениями ветра. В воздухе стоял запах свежести, яблок и горьковатого дыма от сжигаемой листвы. Тихо поднимался дымок из труб на засыпающих домах. Кое-где светились прямоугольники окон. Согнувшиеся под тяжестью плодов яблони лениво перешептывались между собой. Сонно тявкали собаки. Где-то далеко, на пределе слышимости, в Чернолесье выл леанар. Нет, все-таки нацыга. Нет глухого ворчания в конце трели.
Камень на ладони жадно впитывал серебристый свет. Его цвет менялся - от угольно-черного к более прозрачному. Я зачарованно смотрела, как внутри зарождалось еле уловимое свечение, постепенно распадающееся на крохотные сияющие искры. Алмаз приобретал вид, запавший мне в память во время восхода темной луны. Зрелище искрящегося сгустка темноты на ладони завораживало и притягивало, не давая отвести взгляда.
Легкий хлопок телепорта за спиной вывел меня из транса, но повернулась я не сразу, досадливо посетовав в мыслях на чересчур опекающего Ремара. Однако послышавшийся голос заставил меня забыть и о будущем девере, и об опеке, и вообще обо всех событиях бурного торжественного обеда.
- Добрый вечер, Элиара.
Я вскакиваю, не веря своим ушам, а чуть позже - и глазам. Но темный алмаз, крепко сжатый в кулаке, больно царапает гранями кожу. Я не сплю. Точно не сплю и… - я провожу ладонью перед глазами - не галлюцинирую. Напротив меня действительно стоит красивая рыжеволосая дама в длинном платье, очень смахивающая на меня лет эдак через тридцать. Или пятьдесят.
Какого гхыра Нааль делает на башне Белогорского замка?
