- Нет. Чтобы спрятаться, ей достаточно было спокойно сидеть в Белогорье. А еще лучше – в Асгоре. Вампирская долина – лучшее место для того, кто желает скрыться от внешнего мира. Туда не пройдет никто из посторонних, любая попытка проникнуть внутрь без разрешения грозит привести к глобальной войне, поскольку на защиту тут же встанут все остальные долины… А вместо этого она уезжает гхыр знает куда. Нет, для этого есть определенная причина, и я понял, какая. Да, девочка умна.
- Не сомневаюсь в этом, - язвительно замечает Нааль. – Хотя твоего рыцаря обвела бы вокруг пальца любая девица.
- Я сейчас не о Рихарде, - качает головой Мораввен. – Элиара действительно умна. И я начинаю уважать девочку.
- И почему же?
Мораввен, кажется, не замечает ревнивых ноток в голосе Нааль.
- Она хочет отомстить. И при этом прекрасно понимает, что ее знаний недостаточно, чтобы справиться со мной.
- Ты хочешь сказать…
- Да. Элиара наверняка знала, где и у кого учился ее возлюбленный. Поэтому и уехала на север, прихватив своих приятелей, с явным намерением пойти по стопам Алена.
- Тогда что с ними делает вампир?
- Да все, что угодно, - хмыкает Мораввен. – Допустим, воспользовался случаем, чтобы совершить увлекательную поездку. Гхыр с ним. Нааль, мне нужна твоя помощь.
- Все, что угодно.
- Сними заклинание, наложенное этим юным дарованием. Возможно, ты сможешь воспользоваться навыками своего тела. Мне срочно нужно в Ковен.
Нааль несколько секунд пристально смотрит на Мораввена, словно бы ведя с ним молчаливый разговор, кивает и выскальзывает в коридор.
Великий Магистр остается практически один, если не считать моего молчаливого присутствия и остывающего тела Рихарда. Демон поднимает голову, и мне кажется, что ярко-голубые глаза прожигают меня насквозь.
- Надеюсь, я не опоздаю, Элиара…
Он не может меня ни увидеть, ни почувствовать, но, тем не менее, мне становится не по себе, и я инстинктивно шарахаюсь в сторону. Как раз туда, где валяется оторванная рука Рихарда. Она мертва, и тело, которому принадлежала конечность, тоже мертво, однако мне кажется, что пальцы конвульсивно сжимаются и хватают меня за лодыжку…
- Элька! Очнись!
Щеку обожгла несильная, но чувствительная боль. Я с колотящимся сердцем села на кровати, невольно прижимая руку к покрасневшему месту.
- Что такое?
- Ничего, - сердито и одновременно облегченно выдохнул Лежек. – Теперь уже ничего.
- А что тогда было? – Я озадаченно потерла все еще горевшую щеку.
- Я надеялся, что это ты объяснишь мне, что произошло, - хмыкнул он. – Только сначала скажи, как ты себя чувствуешь?
- Нормально… - И действительно, ничего страшного со мной вроде не происходило. Руки-ноги двигались, нигде ничего не болит, голова соображает, хотя и словно бы затуманенная… - Щека только ноет. И вообще, ты не мог разбудить меня более мягким способом?
- Не мог. – Лежек, похоже, абсолютно не раскаивался. – Потому что уже пытался привести тебя в чувство два дня назад.
