Широ совсем не отличал реальность от видений. Лихорадка всё смешала, приправив тягучей фиолетовой мглой. Вот над ним склонился Слав: «Хочу чаю, хочу чаю». Потом Слав превратился в Заркона, хохот императора пульсом бил по вискам, рвал барабанные перепонки. Заркон растворился, мгла приняла облик Корана, который тянулся к нему с зажатой в руке огромной иглой: «Такие как ты разбивают сердца!» Из-за его плеча вынырнула Хонерва: «Отдай его мне! Я знаю, что с такими делать!» Все они завертелись в калейдоскопе. У Широ закружилась голова, лица проносились мимо словно пони на карусели. И среди них мелькнуло лицо Мэтта. Карусель унесла парня, но вскоре он вынырнул опять из навязчивой фиолетовой мглы. И Широ крепко схватил его за руку. «Больше не отпущу», — и выдернул с адской карусели, крепко прижав к себе. Паладин даже чувствовал горячее тело, слегка подрагивающее под ним. Мгла поглотила парня. Но вот снова Мэтт. Парень поворачивает голову, стонет ему в лицо. Мягкая прядка касается щеки. Широ целует его шею, ключицы, стягивает какую-ту одежду, оголяя плечо парня. Впивается в губы Мэтта. Такие мягкие, такие манящие. И опять проваливается в фиолетовую мглу. Снова Мэтт. Перед ним изгиб позвоночника. Руки, сжимающие ягодицы парня. И снова проклятая мгла.
Слав, возвращавшийся из кухни с огромной кружкой дымящегося напитка, застыл на пороге палаты. «А положение-то изменилось». Мэтт уже не сидел на краю постели, сплетённые тела и сброшенное на пол одеяло подсказали, что Слав здесь некстати. Мэтт сопротивлялся, но не сильно. Широ же занял активную позицию. «Ролевые игры. Ох, влюблённые».
Из комнаты доносились стоны Мэтта:
— Ну, Широ, дверь открыта.
— Не переживайте, я закрою, — вставил Слав и, прикрыв дверь, потопал по коридору, где столкнулся с Аллурой, которая на цыпочках отходила от комнаты принца.
— Слав? Что с Широ? — шёпотом спросила она.
— Ему значительно лучше. Мэтт на него очень благотворно влияет.
— Оу. Любовь творит чудеса?
— Сам удивляюсь.
🌟 🌟 🌟
— Этой технологии больше десяти тысяч лет. Её разработала Хонерва, когда она была ещё придворным учёным алтеанского короля.
Дайэк сопровождала Кита до стеклянной капсулы — места последнего испытания. Кит недоверчиво покосился на прозрачный ящик с наклонной платформой внутри.
— Капсула открывается только изнутри, — галра остановилась, предлагая парню занять место на платформе. — Открыть ты её сможешь только в том случае, если выйдешь из виртуального мира. Это последнее испытание, где врагов создаёшь себе ты сам, — Дайэк отступила на шаг назад. — Узнаешь своих внутренних демонов. Там себе невозможно солгать.
Капсула закрылась. По стеклу голубыми ручейками растекались энергетические разряды, слегка потрескивая. Как разряд молнии в замедленной съёмке. Кит закрыл глаза.
Лэнс протиснулся сквозь галра к Дайэк:
— Что значит, капсула может не открыться? Тот парень сказал, что эту хрень отсюда не открыть. И, если Кит не справится, останется там навсегда.
Галра скривилась, бросив на него презрительный взгляд:
— Только справившись со своими страхами, он сможет открыть капсулу, — она деловым шагом направилась прочь к своему наблюдательному посту.
— А если не справится? — Лэнс от неё не отставал.
— Победа или смерть, юноша, — повернула к нему голову Дайэк, не останавливаясь. — Настоящий воин галра не может быть побеждён своими собственными страхами.
Лэнс замер. Он, не спеша, вернулся к капсуле и, обняв себя за плечи, поднял глаза на каменное лицо Кита за прозрачным стеклом.
— Самая скучная часть, — обронил проходивший мимо Анток. — Хорошо, что длится недолго.
— Что ты сказал? — оживился Лэнс.
— Парадокс. Внутри это может показаться вечностью, для нас же пройдёт от двух по пяти минут.
Кит открыл глаза. Капсулу поглотил туман, через секунду приняв очертания пустыни с дюнами и каньонами. Последний луч заходящего солнца скользнул по бескрайнему морю песка, проложив бордовую дорожку от горизонта до ног Кита. Парень вдохнул полной грудью. Ненастоящая пустыня, видение: нет запаха вечерней пустыни, когда раскалённый за день песок начинает остывать, и вечерняя прохлада поднимается откуда-то из глубин каньона, принося с собой пьянящий запах пустынных трав.
Кит стоял на пороге своего дома. Ночь опускалась на пустыню, и Кит как в детстве побежал встречать Широ. Брат постоянно ругал его и требовал, чтобы Кит дожидался дома его возвращения, но с наступлением темноты приходила тревога, и Кит выбегал встречать брата.
Кит взбежал по песчаному склону. Вон и засохшая старая акация, и Широ сидит под ней.
— Широ! — голос прокатился по дюнам. Брат не отвечал. Кит сбежал по склону, ноги проскользили по песку. — Широ!
Кит осторожно подошёл. Широ смотрел в пустоту, не двигаясь. Только ветер играл в его волосах. Зашевелился ворот рубашки, и из-под него выбрался большой скорпион. Чёрный скорпион. Быстрая смерть.
