– Мы вам всячески сочувствуем, пан Матецкий, – изображал участие Шелест. – Но сейчас всем трудно, надо как-то жить. Если не будете сотрудничать с представителями буржуазного польского правительства, то новые власти вам помогут. Вы видели бандитов. Опишите их, пожалуйста. Когда это случилось? Вы знаете кого-нибудь из них?
Это произошло четыре дня назад. Янек вовремя свистнул и спрыгнул с дерева. Высокие кусты прикрыли его.
Несколько всадников въезжали в село. Фабиуш не заметил, во что одеты. Да разве это важно? Кепки-мазепинки, желто-синие нашивки на рукавах, и все понятно. Бандеровцы гарцевали по его участку, ругались, потом засвистели, помчались куда-то вскачь.
В Выжиху вернулась еще одна семья, мать и две дочери. Не повезло бедняжкам, плохо спрятались. Обнаружили, что влипли, бросились к лесу. Конные бандиты настигли женщин на опушке.
Фабиуш вылез из ямы, лежал в траве. Эти бедняжки погибли у него на глазах.
Всадников было четверо. Трех молодчиков Фабиуш видел впервые. Это были крепкие бородатые парни. А вот того мерзавца, который ими командовал, он уже встречал.
Это некто Нестор Кишко. Он был в ОУН на небольших офицерских должностях. Мерзкий маленький тип со злыми глазами, жестокий, циничный. До тридцать девятого года, при польской власти, этот субъект работал бухгалтером в конторе на карьере, был робкий, забитый, пресмыкался перед администрацией. Кто же знал, что в нем такая злоба с годами накопилась.
– Люди сказывали, что он у Горбацевича был помощником, – продолжал грустное повествование Матецкий. – Это тот, что за главного был тут у бандитов. Он после нашего бегства уже здесь воцарился. Люди шептались, что просто дьявол. Наши с ним дорожки, к счастью, никогда не пересекались. – Крестьянин начал истово креститься.
Собеседники Станислава менялись, как карты в колоде. Люди плакали, делились горем, просили зерна или стройматериалов. Но у всех было главное общее пожелание: защитите! Вы же власть!
Шелест был всего лишь руководителем оперативной группы контрразведки «Смерш», и задачи перед ним стояли другие. Он мог обеспечить безопасность этим людям только одним способом – уничтожить банду. Они этого не понимали, кто-то переступал черту, срывался в крик.
Майор окутывал себя табачным дымом, ждал появления ценной информации.
Беженцы из Поросли жаловались на жизнь. Вернулись в родное село, а там шаром покати. Стоит телега с разбросанными пожитками, рядом сухое дерево, на нем распятый труп и табличка на груди для непонятливых: «Это поляк. Так будет со всеми поляками».
Мужики и рады взяться за оружие, готовы защищать свои семьи. Но Советская власть не разрешает, говорит, что сама их защитит.
Но это только пустые слова. Она себя-то защитить не может!
Третьего дня бандеровцы под Процком колонну части материального обеспечения растерзали, все ликвидное добро затащили на подводы и убрались в лес. Семерых молодых новобранцев в плен взяли, на опушку отвели и лопаты всучили. Мол, ройте себе окопы в полный профиль. А как дорыли, всех сгрузили в эти ямы да засыпали, только головы наверху и остались. Бандиты потешались, а когда наскучило, взяли косы да давай их отсекать. Еще жаловались, что косы тупые, ни хрена не работают.
Картина складывалась удручающая. Станислава захлестывали волны отрицательной энергии. Порой ему хотелось воскликнуть: «Люди, мать вашу, заткнитесь!» Но он прилежно все записывал.
Во время обеденного перерыва сухой паек не лез в горло. Майор давился травянистым чаем, который заварил в самоваре сержант Вахмянин, обильно курил. Настя с мрачным лицом перебирала документы, проштампованные орлом, вцепившимся в свастику. Гальперин отдыхал, наслаждался минутой покоя.
– Я, может быть, чего-то не понимаю, товарищ майор, – кашлянув, признался он. – Тут жуть творилась, змеиный клубок какой-то. Как в этом аду могли хоть что-то сделать советские партизаны? Ведь у них абсолютно не было поддержки ни от поляков, ни от хохлов. Русских тут практически нет, евреев истребили. Любая структура нам враждебна – немцы, националисты, украинская полиция, польская жандармерия, боевики правительства Миколайчика.
– Ага, наши тут особняком стояли, – согласилась Настя. – Им даже внедрить своих людей в эти структуры было невозможно. О пропаганде вообще молчу. Они просто добавляли свою лепту в общий хаос.
