— Не слыхал, мелкий тать был, мыслю, — покачал головой Василий Григорьевич. — Да и ватагу себе мог набрать из новгородских низов… Хуже, ежели из молодших детей боярских, кто в разруб[21] не попал… Остались ли видоки с сего дела?
— Почти вся рать наша да отроки малым числом… — Трофим поднял глаза на сотника. — На копе оставшихся судили мы да сторонних людей на сбор сей позвали от соседей. К смерти приговорили…
— А пошто не по Правде Русской? Хотя да, не под князем вы, не к кому вам обратиться. А у новгородцев доброго вас не ждало ништо, как бы сами они виновны ни были. А… не хочешь ли под нашего Юрия? Молодой он, но рука у него крепкая… Своих в обиду не даст. А новгородцы для него… разберется. Начинает ужо князь наш крепиться на путях водных да ругаться с ними за дань от племен окрест тех путей. Тех же мерян, что не токмо в суздальских землях проживают… — Василий Григорьевич прокашлялся, осознав, что хватил лишку, разговаривая про такие вещи при свидетелях, однако договорил: — Но и ближе к Заволочью сидят.
— Про мерян, что среди вас живут и с черемисами рядом, слыхивал. А про Заволочье… Чудь там живет, весь да пермь всякая, но земли те новгородцев издавна… — Трофим поворошил прогоревший костер, на котором перед этим что-то готовили вставшим на дневку воинам с обеих сторон. — Языком трепать на сторону не буду о планах княжеских, не беспокойся о том. А о предложении твоем подумаю с дружинными и сообщу через тебя. То лепо для князя вашего — закрепиться на берегах сих с нашей помощью. И нам защита будет… Тем паче что ради дела этого воев князь пришлет и содержание их на себя возьмет, мыслю. Однако мнится мне, что не до того ему будет. С булгарцами бы разобраться, да и разлад внесется между нами и племенами местными, коли прознают, что мы под руку его пойдем… Одно обещаю — что подумаем о том.
— И то ладно, — согласился сотник. — А вот насчет мерян еще одно дельце… Бежали холопы мерянские… от боярина одного нашего на земли эти, к черемисам. Во многом числе. До двух сотен душ, ежели с семьями считать. Просил он меня присмотреться, ажно встретятся они на Ветлуге реке. Не видал ли часом?
— Нет, — мотнул головой Трофим. — С мерянами не встречались до этого, однако ведаю, что родичи они дальние черемисам… А что за холопы? Обельные?[22]
Невинный вопрос вызвал смущение сотника. Помявшись, он начал издалека:
— Я боярин местный, вотчинный. Через служивых, что при князе состоят и с ним по уделам[23] мыкаются, и милость княжеская и опала спуститься может. А уж ростовский тысяцкий, Георгий Симонович, сын князя варяжского, что послан был в землю нашу Володимером Мономахом и к князю приставлен с малых лет, может все… Он-то и попросил меня за боярина того. Абы поиск я учинил холопам тем.
— Не тяни, сотник, — поторопил его Трофим. — Все пойму, вижу, что не по своей ты воле сие вершишь. Закупы ли они али наймиты, что задаток вдвое вернуть должны были, а сами в бега пустились и оттого обельными стали?
— И не то, и не то. В даче[24] они. Милость им боярин тот оказал. Работать на него год за хлеб единый. От голода те меряне на милость согласны были.
— Без ряда они… Да, то означает, что обельные они али милость им оказали… Срок уговоренный отходили? — нетерпеливо спросил Трофим.
— Отходили бы, да боярин тот продал мерян родичу своему без ведома их и согласия. Года не прошло.
— Без послухов деяние то совершил? Даже ногаты при самих милостью оделенных не дал, дабы возразили они на то? — изумился переяславский воевода.
— Сказывал хозяин… поработил он их за придачу, что сверх хлеба давал, — отстраненно ответил сотник.
— Да… Мало им киевского бунта, что народишко учинил четыре года назад из-за ростовщиков, кои хуже татей были, да охолопление свободных мужей из числа неимовитых. — Трофим разгорячился, вскочил и начал ходить рядом с костром. — Волю дать, всех бы людишек поработили. И Правда Русская им не указ, каждый на свой лад толкует. Оттого копное право нам и милей, сотник! Люди сами судят, по заветам предков своих…
Наконец воевода успокоился и уселся.
— Невиновны меряне те, вот мой сказ. Оттого помощи моей не жди в поимке их, сотник. За переём тех людишек гривны мне как Иудовы серебряники будут.
— И будет воеводе нашему поддержка в том от нас, — добавил Иван, глядя в глаза суздальцу.
