Джилл принесла пакет молока. Кристофер увидел изображение пропавшей девочки, Эмили Бертович. Девочка на фото сидела неподвижно. Улыбаясь щербинкой от двух выпавших зубов. Внезапно ее взгляд переместился на что-то у него за плечом. Радость на ее лице перешла в ужас. В мгновение ока девочка развернулась и побежала прочь из фотокадра.
Кристофер замер.
Посмотрел на окна кухни. На то, что в них отражалось.
Прямо у него за спиной возникла шептунья.
Она поднялась из подвала, неся зловонную собачью миску, и навострила уши. На шее у нее висел ключ на шнурке. Ждала. Прислушивалась. Кристофер затаил дыхание.
Она выжидала. Искала ушами. Через пару минут убедилась, что все в порядке. И на глазах у Кристофера швырнула собачью миску в раковину, где плескалась зловонная вода. Миска запрыгала с жутким лязгом.
– Что это было? – насторожилась мать Кристофера.
– Дом все еще оседает, – сказала Джилл.
Они продолжили разговор, не подозревая, что творится у них под носом. Шептунья устроилась рядом с Джилл, пока та насыпала сахар себе в кофе. Тронула ее за руку. Джилл тут же начала чесаться.
– Ох уж эти холода! Кожа в ужасном состоянии, – сказала она.
– Это точно. Сколько ни увлажняй.
Шептунья смотрела в упор на мать Кристофера. Начала медленно к ней приближаться. Кристофер хотел закричать: «МАМА, УХОДИ! ПРОШУ ТЕБЯ!», но понимал, что эта сцена может оказаться ловушкой. Поэтому, оставаясь на воображаемой стороне, он молча взял мать за руку. Закрыл глаза и как можно громче подумал:
У него на лбу выступила испарина. На улице усиливался ветер. Шептунья на миг подняла голову. Почуяла перемены, но не знала, в чем они заключаются.
У Кристофера начал плавиться мозг. Пальцы таяли, как свечки на торте.
Шептунья ударила его мать по правой руке, держащей чашку с горячим кофе. Мать Кристофера ни с того ни с сего опрокинула чашку на себя.
– Ай! – вскрикнула она.
– Обожглись? – забеспокоилась Джилл и схватила полотенце.
Мать Кристофера подошла к раковине и подставила руку под струю холодной воды.
– Дайте-ка я посмотрю. Ох, нужна аптечка, – сказала Джилл.
Шептунья, стоя посреди кухни, ожидала, какая будет реакция. Кристофер молчал. Он только прошел к раковине в ногу с Джилл, чтобы замаскировать стук своих шагов. Прямо под ледяной струей взял мать за руку и, закрыв глаза, подумал как можно громче:
Мать Кристофера ни с того ни с сего посмотрела на часы.
– Боже, неужели прошло столько времени? – забеспокоилась она.
– Погодите, я наложу повязку, – сказала Джилл.
– Не стоит, уже все прошло. Спасибо вам. Сбегаю потороплю мистера Олсона, мне нужно встретить сына, когда придет школьный автобус.
Мать Кристофера собралась уходить, а Кристофер задыхался, обливаясь потом. Джилл вышла за матерью Кристофера в прихожую.
– Заходите как-нибудь с сыном, поужинаем вместе.
– С удовольствием, – ответила мать Кристофера и прокричала, подойдя к лестнице:
– Мистер Олсон! Не хочу вам мешать, но нам пора. Мой сын скоро вернется из школы.
Кристофер наблюдал, как Эмброуз спускается по ступенькам, неся с собой бейсбольную перчатку. Его брат Дэвид шел за ним, играя в «классики» с его тенью.
– ДЭВИД! ЧТО ТЫ ТУТ ДЕЛАЕШЬ?! – завопила шептунья.
Дэвид не ответил и в страхе бросился обратно наверх. Кристофер молча смотрел, как мать с Эмброузом благодарят Джилл и выходят из дома. Идут к машине. Подальше от шептуньи. Подальше от опасности.
С чашкой чая в руках Джилл вернулась в кухню. Шептунья – за ней. Нельзя было терять ни секунды. Кристофер тихо, как мышонок, прокрался к двери, ведущей в подвал, и быстро проскользнул туда. За дверью Джилл говорила:
– Кларк, по пути домой купи, пожалуйста, ланакан. У меня какая-то аллергия. Вся чешусь. Ты позвонил в санитарную службу? В подвале до сих пор воняет непонятно чем.
В подвале было темно. Кристофер стоял в начале длинной лестницы. Прищурился, но разглядеть, что там внизу, не смог. И услышать ничего не смог. Но там находилось нечто жуткое, он это понял.
По запаху.
Запах тухлятины висел повсюду, смешанный с запахом кожаной бейсбольной перчатки и, как можно было подумать, многолетних неудачных состязаний на дальность попадания в писсуар. Шептунья поднялась отсюда с полной собачьей миской тухлятины. Для кого же она предназначалась – для пленника?
Или для животного.
Снизу донесся лязг цепей. Кристофер оглядел лестницу. Без подступенников. Так даже легче его схватить.
– Ты здесь? – шепотом позвал он.
Молчание. Но Кристофер на это не купился. Что-то было не так. Он чуял это нутром. Попытавшись сделать шажок, чтобы лучше присмотреться, он едва не поскользнулся. Подошвы носков промокли. Посмотрел…
Кровь.
Кровавый след водопадом сбегал вниз. К горлу подступила дурнота, но Кристофер сдержался. Хотел убежать, но почувствовал, что шептунья на кухне уже преградила ему путь.
Оставалась только одна дорога – вниз.
