Пеллико (1789–1854) — итальянский поэт и публицист, был арестован в 1820 г. за участие в карбонарском движении и провел 10 лет в тюремном заключении.
«Мои темницы» (итал. «Le mie prigioni») — название его тюремных мемуаров (1832). «Сильвио Пеллико десять лет провел в разных темницах и, получа свободу, издал свои записки. Изумление было всеобщее: ждали жалоб, напитанных горечью, — прочли умилительные размышления, исполненные ясного спокойствия, любви и доброжелательства». (А. С. Пушкин «Об обязанностях человека. Соч. С. Пеллико»)
Шпильберг — австрийская крепость, в которой содержались многие карбонарии.
<p>110. Улиточьи бега</p>Полз желтый шар в небесной вышине,Никак не достигая апогея,А я лежал в кровати на аллее,Считал часы, и тошно было мне.Я наблюдал улиток на стене,На полосы их раковин глазея:Как будто разноцветные жокеиУ каждой притулились на спине.Бегут улитки в трещинах стеныБыстрее, чем дневной спадает жар.Лежу в саду, года мои длинны;Часы мои — медлительный кошмар.Улитки рядом с ними — скакуны;Я ночи жду; и вот — скатился шар.<p>111–112. Лепет ручья</p>IОтчаянье своих бескрылых днейПлетением стихов я отгоняю,Надеясь, что их будущность земнаяМоей немного будет подлинней.Но в клочья их порвал бы я, сумейВстать с удочкой в руках на зорьке мая;Пускай бумага уплывет немаяВниз по ручью и канет меж камней.Уймись, уймись, калечный пустомеля!Уж никогда, дыханье затая,Не встанешь ты на каменистой мели,Где пенится бурлящая струя,И мушкою подманенной форелиНе вытащишь вовеки из ручья!IIНо если чудо вдруг произойдет,И я однажды, путаясь в осоке,Приду с любимой удочкой к протоке,Когда раскинет вечер свой капот;Я пожалею маленький народ,Счастливый, шаловливый, пестробокий,И удочку сломаю — в путь далекийПусть он плывет по воле бурных вод,Как я когда-то. Как же было сладкоОтправиться к реке в вечерний часИ долго-долго плавать без устатка;И в глубину нырять за разом раз,Рукой ища, какая же загадкаНа дне укрыта от нескромных глаз.<p>113. Всем прочим</p>Вы, кто сейчас под сводами листвыЛегко шагает лесом онемелым,Где дрозд поет над гиацинтом белымИ над росинкой, полной синевы;Когда бы на день потеряли выСвою свободу управляться с телом,То к жизни в равнодушье закоснеломОстались бы по-прежнему черствы?Вас проучить бы, в клетку заперев,Туда, где горе кормится лузгоюОт проса жизни, — не на долгий срок —Покуда не освоите напев,Какой выводит пленный дрозд с тоскою;Вам станет жизнь мила через часок.<p>114. Дед Мороз</p>
