Не хочет со мной драться. Не желает моего поражения. Хотя мы оба хорошие противники. Он всего лишь отбивает мои удары, пытаясь себя защитить. А я до сих пор не могу его убить.
Есть в нем что-то непонятное. Что-то, что пробирает меня насквозь. Нервирует.
Когда я швырнула в него очередной стол, он исчез из виду и с тех пор бежит.
Похоже на западню.
И все же я считаю необходимым его разыскать. Встретиться лицом к лицу. Уничтожить.
Внезапно замечаю его в дальнем конце лаборатории, он смотрит мне в глаза так безмятежно, что я прихожу в ярость. Бросаюсь в атаку, однако он проворно исчезает за соседней дверью.
Напоминаю себе, что это западня.
Только вот я не уверена, важно ли это вообще. Я выполняю приказ, мне надо его найти. Убить.
Иду следом.
С тех пор как я встретила этого парня – с первой секунды, когда мы стали обмениваться ударами, – я старалась не замечать то пьянящее чувство, что заструилось по телу. Старалась не замечать, что щеки покраснели, а руки затряслись. Когда же от накатившей тошноты меня начинает мотать из стороны в сторону, тяжело отрицать то, что я боюсь:
Со мной что-то не так.
Я снова мельком замечаю его золотистые волосы, и зрение туманится, перед глазами все плывет, сердце замедляет ход. На секунду мышцы будто сводит судорогой. Легкие сжимает в кулак ползущий ужас, а я не понимаю, продолжаю верить, что ощущение изменится. Пройдет. Исчезнет. Тем не менее спустя несколько минут странные симптомы не уходят и подкрадывается паника.
Я не устала, нет. У меня очень выносливое тело. Я его чувствую – чувствую свои мышцы, их силу, их твердость. По моим расчетам, я могу так драться часами. Днями. За это я не переживаю.
Зато переживаю за свою голову. За помутненное сознание. Распространяясь подобно яду, меня охватывает ощущение неопределенности.
Ибрагим мертв.
Андерсон на грани.
Поправится ли он? Или умрет? Кем я буду без него? Что хотел Ибрагим сделать со мной? От чего Андерсон меня защищал? Кто эти дети, которых надо убить? Почему Ибрагим назвал их моими дружками?
Вопросов тьма.
Я убью их.
Отпихиваю от себя целый ряд стальных столов и боковым зрением замечаю того парня прямо перед тем, как он ныряет за угол. Меня охватывает гнев, впрыскивая адреналин прямо в мозг, и я снова бегу, все мысли захватывает цель. Продираюсь через тускло освещенную комнату, расчищая себе дорогу сквозь море врачебного инвентаря. Останавливаюсь, и опускается тишина.
Идеальная тишина, даже оглушает.
Поворачиваюсь кругом, ищу его. Парень исчез. Я в замешательстве, моргаю, оглядываю комнату, мой пульс зашкаливает от страха. Проходят секунды, которые ощущаются как минуты, как часы.
В лаборатории – идеальное затишье, идеальная полутьма. Я будто попала в сон. Чувствую себя неуверенно, начинается паранойя. Наверняка тот парень – плод моего воображения. Ночной кошмар. Андерсон вернется в свой кабинет, Ибрагим окажется каким-то незнакомцем, и завтра я проснусь в своей капсуле для сна.
Симуляция.
Возможно, Андерсон в последний раз испытывает мою верность. Возможно, моя задача – не высовываться, оставаться в живых, как он и приказал, и уничтожать любого, кто встает у меня на пути. Или, возможно…
Засекаю движение.
Движение столь легкое, что и не уловить. Движение столь плавное, что это мог бы быть ветерок, если бы не одно «но»:
Я слышу, как бьется сердце.
Здесь кто-то есть, кто-то недвижный, кто-то коварный. Распрямляю плечи, чувства обострены до предела.
Но где?
Он появился будто из грез, застыл передо мной, точно статуя, точно отлит из холодной стали. Смотрит на меня зелеными глазами серовато-зеленого оттенка, оттенка морской волны.
До сих пор мне не подворачивался шанс разглядеть его лицо.
Сердце начинает бешено колотиться, когда я его оцениваю: белую рубашку, зеленый пиджак и золотистые волосы. Фарфоровую кожу. Он не горбится, не суетится, и на секунду я утверждаюсь в мысли, что он просто мираж. Программа.
Очередная голограмма.
Я протягиваю руку, вся в сомнениях, кончиками пальцев едва касаюсь его обнаженной шеи, и из его груди вырывается резкий, неровный вздох.
Все-таки настоящий.
Прижимаю ладонь к его груди и чувствую, как стучит его сердце. Быстро, невероятно быстро.
Он явно нервничает.
С очередным вдохом приходит и определенная степень контроля. Парень отступает от меня на шаг, качает головой, поднимает взгляд к потолку.
Он не нервничает.
Он расстроен.
Тошнота накрывает меня с такой силой, что почти сшибает с ног. Пошатнувшись, делаю пару нетвердых шагов назад и опираюсь на стальной стол. Пальцы вцепляются в холодный металлический край, и я держусь, стиснув зубы, мечтая о том, чтобы в голове прояснилось.
Тело бросает в жар.
