– Успокойся. – Уинстон пихает Иана обратно на спинку стула. – Иан просто хочет посмотреть, как тебя размажут.
– Очень грубо, Санчес.
Иан пожимает плечами.
– Кстати, отвлекаясь от темы… – обращается ко мне Уинстон. – Как твоя голова?
Я хмурюсь, с опаской ощупывая свой череп.
– А в чем дело?
– Наверное, пришло время признаться, что я весь вечер подливал тебе в чай виски.
– Какого черта? – Я вскакиваю слишком быстро. Плохая идея. – Зачем?
– Ты какой-то нервный был.
– Ничего я не нервный!
Друзья выразительно смотрят на меня.
– Ладно, – признаюсь я. – Да, нервный. Но не пьяный.
– Хорошо. – Уинстон смотрит на меня в упор. – Но, если хочешь пойти и поболтать с Уорнером, надо поднапрячь все оставшиеся рабочими извилины. Я бы так и сделал. Гордиться нечем, но, честно говоря, он меня пугает.
– Ничего страшного в нем нет. – Иан делает большие глаза. – Единственная его проблема в том, что он наглец,
– Стойте. А куда он подевался?
Все начинают оглядываться в поисках Уорнера.
Клянусь, пять секунд назад он стоял прямо тут. Верчу головой туда-сюда, точно мультяшный персонаж, смутно осознавая, что, благодаря Уинстону, этому «идиоту № 1» тире «другу с благими намерениями», двигаюсь чуть медленнее обычного. В итоге, пытаясь разыскать Уорнера, обнаруживаю того, кого изо всех сил избегал.
Назиру.
Я слишком рьяно оседаю на стул. Ссутулившись, наклоняюсь вперед, как-то нелепо дышу, а потом, без единой здравой причины, начинаю ржать. Уинстон, Иан и Брендан смотрят на меня как на больного. И я их не виню. Не знаю, что, черт возьми, со мной творится. Даже не знаю, почему прячусь от Назиры. В ней нет ничего страшного. Единственное, мы еще не обсудили наш последний слишком эмоциональный разговор, который состоялся сразу после того, как она меня пнула, а я ее почти за это убил.
Она сказала, что я первый, с кем она целовалась.
А потом небо растаяло, Джульеттой овладела сестра, и романтический настрой полетел в тартарары. Прошло пять дней с того разговора, и с тех пор одни нервы, и работа, и еще больше нервов, и Андерсон, зараза такая, еще и Джеймс с Адамом в плену.
А еще: я от нее тащусь.
В глубине души я очень сильно хочу уволочь Назиру в какой-нибудь укромный уголок, но делать я этого не стану. Ведь я на нее зол. Она знала, как для меня важно вызволить Джеймса, однако проигнорировала мое желание. Разве что чуток посочувствовала. Может, я много об этом думаю? Да, думаю. Я много об этом думаю.
– Что, черт возьми, происходит? – Иан, недоумевая, смотрит на меня.
– Назира здесь.
– И что?
– Не знаю. Назира здесь… – Я перехожу на шепот. – А я не хочу с ней говорить.
– Почему?
– Потому что у меня сейчас плохо соображает голова, вот почему! – Я сверлю Уинстона взглядом. – Все ты виноват. Теперь мне придется ее избегать, иначе я сделаю или ляпну что-то очень глупое и все испорчу. Поэтому надо спрятаться.
– Вот черт… – Иан расправляет плечи. – Дело плохо, она идет прямо сюда.
Я цепенею. Не отвожу от него взгляда. Потом смотрю на Брендана.
– Он врет?
Брендан качает головой.
– Боюсь, брат, что нет.
– Черт. Черт. Черт-черт-черт.
– Я тоже рада тебя видеть, Кенджи.
Я поднимаю взгляд. Назира улыбается.
– Привет. Как дела?
Она оглядывает нас. Едва сдерживает смех.
– Неплохо. А у тебя?
– Отлично. Отлично. Спасибо, что спросила. Приятно было повидаться.
Назира переводит взгляд с меня на парней и обратно.
– Знаю, ты не любишь, когда я вмешиваюсь, но… Ты что, пьян?
– Нет, – слишком громко отвечаю я и вжимаюсь в стул. – Не пьян. Так, немного… навеселе.
Назира приподнимает бровь.
– Это все Уинстон, – выпаливаю я и тыкаю пальцем.
Уинстон качает головой и делает громкий вздох.
– Понятно. – В голосе Назиры слышится легкое раздражение. – Ситуация, конечно, не идеальна, но, давай вставай, ты мне нужен.
– Что? Зачем?
– Есть новости про Эллу.
– Какие новости? – Я вытягиваюсь в струну, внезапно протрезвев. – Она очнулась?
– Не совсем. – Назира наклоняет голову.
– Тогда что случилось?
– Пойдем, сам увидишь.
Адам очень близко.
Я почти вижу его в своей голове, но расплывчато. Сквозь тонкий слой воды просачиваются акварельные краски, пятнами ложась на белки моих глаз. Он как хлынувшая из берегов река, синева в озерах такая темная, вода в океанах так давит, что я иду на дно, поддаваясь влиянию моря.
Вдыхаю, и легкие наполняются слезами, перья странных птиц задевают веки моих закрытых глаз. Я вижу отблеск пепельных волос и темноту и камень я вижу что-то синее и зеленое и
Тепло, внезапно, дыхание в моих венах…
Все еще здесь, все еще в воде.
В последние дни она присмирела, она не горит – тлеет. Она сожалеет, что забрала меня у меня самой. Сожалеет, что так сильно растревожила мой мир. И все же уходить не хочет. Ей здесь нравится, нравится растекаться внутри меня. Ей нравятся сухой воздух и настоящий кислород. Ей нравятся форма моих пальцев, острота моих зубов. Нравится. Поэтому норовит сжаться и сидеть тихо. Надеется загладить свою вину и занять как можно меньше места.
