Подъем на очередной этаж вдруг вызвал у меня в ногах ничем не объяснимую слабость. Напарники старательно и вроде спокойно пыхтели рядом, но я заметил, что с каждым шагом они стараются слегка приотстать. В итоге мы растянулись на длинную цепочку из трех звеньев — последнее сопит далеко позади, среднее нервно топчется на площадке, а первое… первое смело входит в будущее, усилием воли приоткрывает один глаз и с криком выскакивает обратно.
Потому что нет там уже никакого будущего.
Вообще ничего нет — пустота под ногами. Воздух. Кислород, водород, азот, в меру углекислого газа и некоторое количество мелкой мошкары.
— Пятый? — не выдержал куратор. — Имей совесть! Что там? Я вас не вижу! Где… О! Уже вижу! Какого лешего вы вернулись на нулевой уровень? В башне же еще один ярус имеется!
— Это он снаружи имеется, товарищ куратор, — тяжело дыша, ответил я. — Внутри же никак нет! Может, хватит экспериментировать? Пан Юлиус, по-моему, весьма поучительный пример. Бегал-бегал из будущего в прошлое — и добегался. Стоит теперь вечным памятником самому себе. В шести экземплярах.
— Зато какую имел славу при жизни! — мечтательно причмокнул куратор. — Враги никак понять не могли: вроде маг слабенький, а постоянно их планы ломает. Вот теперь ясно, отчего. Они только какую пакость задумали — а он пробежался по ступенькам, и уже все знает! И когда кто из правителей почить изволит, и кто его местечко займет, и где засада, и кто от кого родил, и почем будет через год фунт овса в Торговых рядах. Опять же припоминаю, на собачьих бегах Юлиусу Хитрому постоянно везло. Уж его на предмет колдовства проверяли-проверяли, а все чисто, не придерешься. Ладно, спешите в замок. Пора и к основной работе возвращаться… А я пока данные по башне запротоколирую. Как только Каперия к нам отойдет, надо будет охрану вокруг этой реликвии выставить. Ох уж это мне время…
Для того чтобы поймать дичь, иногда нужны годы и десятилетия.
Скорчившийся щун отлично видел летучих мышей, сидящих на стене пещеры, но так исхудал и ослаб, что не мог до них дотянуться. Мыши в свою очередь отлично слышали охотника и занимали безопасную позицию — под самым сводом, куда высохшие конечности с плоскими, сросшимися в единую пятерню пальцами и острая полоска ногтей не смогут дотянуться.
Терпение щуна было таким же безграничным, как подземный мир. Демон обманул его, не пришел вовремя. Однако штольня уже старая, заградительные дамбы тоже, а значит…
Сухое горло молило о воде. Где-то рядом проходила жила, щун чувствовал ее и ждал, ждал, ждал…
Когда ноги коснулось что-то прохладное и щекотное, щун сначала не поверил: неужели ручей сумел пробиться? Но вот прохлада мягко толкнула его потрескавшиеся губы волной, и среди песка и сора плеснула щупальцами мелкая белковая тварь. Несмотря на долгое бездействие, рефлексы щуна прекрасно сохранились: рот широко открылся и заглотил добычу, горло послушно протолкнуло склизкий кусок вниз и сократилось от внезапного спазма — вода была соленой.
Добыча переварилась почти мгновенно. Конечности щуна вновь начали обретать чувствительность, и тут прямо к нему из штольни принесло следующий кусок. Ухватив скользкую тушку ногтями, щун поднес ее к глазам — это была желтая медуза.
Каким-то образом в штольню проникла морская вода из залива. Отсутствующий демон не забыл свое обещание, он вернулся.
Щун помнил договоренность и знал, что должен сейчас сделать. Немедленно обнаружить место протечки, восстановить герметичность стен подземки и приступать к реанимации тел, хранящихся в нижнем подъярусе. Но сначала…
Мышцы сократились, резко толкнув тело вперед и вверх. Жесткие конечности оцарапали свод. Привыкшие к беспомощности щуна и оттого потерявшие бдительность летучие мыши успели только пискнуть, как численность стаи мгновенно сократилась в разы. Щун раскрыл рот и отправил в него всю добычу разом, охапкой. По холодному лицу без выражения побежали трещинки-морщинки — впервые за долгое время бессильного ожидания гномий сторож чувствовал себя сытым и удовлетворенным.
Пора. Несколько сотен неподвижных тел должны быть реанимированы немедленно.
Впрочем… позволив себе промедлить еще немного, щун дождался, пока вода принесет очередную парочку желтых тварей, и съел их впрок.
Мало ли что готовит будущее. Ведь за прошедшие десятилетия мир наверняка изменился.
Как предусмотрительный человек брат Нилс вернулся только после заката, хлюпая носом — ботинки расклеились, ноги промокли. Вернулся ни с чем, если не считать свириллиона (распотрошенный инструмент по его приказу дотащили до приюта двое носильщиков).
