Туман взметнулся разрываемый мощным телом. Стремительным рывком на Арену буквально вылетел огромный всадник на не менее огромном коне. Конь двигался стремительно. Казалось, чудовищные тяжеленные доспехи, чёрные как ночь, буквально поглощающие свет, нисколько не мешают животному двигаться. Мощные копыта твари, явившейся, похоже, из самых страшных кошмаров, промораживали землю одним касанием. Два зелёных огонька видимые ранее в тумане, оказались глазами этого монстра.
Всадник был под стать своему транспортному средству. Словно древний рыцарь, сошедший с картин. Тёмные готические доспехи. Мощнейшие наплечники, усеянные короткими шипами. Закрытый шлем, без каких-либо украшений. Сквозь тонкую поперечную смотровую щель видны два холодных синих огонька, которыми рыцарь взирает на мир. Одна рука рыцаря сжимает тяжёлый треугольный щит, нижний край которого упирается в стремя, верхний срез заканчивается чуть ниже середины шлема.
Во второй руке рыцарь держит меч. Огромный хопеш, Пан видел такую форму мечей в книгах по истории древнего Египта и ещё более ранних государств.
Всадник распространял вокруг себя ауру ужаса, парализуя всех. Даже Равана, как заметил Пан, имея защиту Ифрита, дрогнул и замер на секунду. Большего его противнику было и не нужно. Конь, не снижая скорости, рванул в сторону огромного огненного духа. Рыцарь взмахнул чудовищным мечом, вспышка фиолетового огня, на мгновение охватившая выгнутое лезвие, и удар разваливает почти все дымные щупальца, которые выставил Ифрит в защиту и врубается в тело огненного духа. Вокруг раненого создания проявляется огненная плёнка, которая стремительной волной охватывает ранивший Ифрита меч и, через него бьёт рыцаря в руку, держащую оружие. Одновременно с этим, часть дымных жгутов, которыми Ифрит не защищался, атакуют в ответ. Стремительные росчерки атакуют сразу и коня, и всадника с множественных направлений. Часть жгутов не пробивает броню, разлетаясь безвредным дымом, часть же попадает в тонкие стыки и наносит рыцарю урон.
Пан видит, как места таких попаданий покрываются коркой льда, сквозь которую просачивается морозная дымка.
Но ответный урон рыцаря даже не замедляет. Ещё один взмах меча, снова вспышка фиолетового огня и вторым ударом рыцарь практически перерубает Ифрита пополам, походя отрубив ему одну руку. Ответная огненная вспышка снова бьёт в руку, держащую меч, но заранее намороженный лёд гасит атаку.
Ифрит рычит, распространяя вокруг себя слабую огненную волну. Места глубоких ранений парят дымным чёрным пеплом, кажется, что воздух разъедает плоть огненного духа. Пан понимает, что Ифриту нужно время, отрубленные жгуты восстанавливаются, но слишком медленно. Сейчас он беззащитен. Но разорвать дистанцию дух не может. Пострадает его Воплотитель. Равана так и стоит неподвижно, парализованный ужасом, а все движения рыцаря направлены в его сторону. Ифрит вынужден стоять до последнего, находясь в невыгодной для себя ситуации.
Конец предсказуем.
Третьим ударом рыцарь разрубает огненного духа, изгоняя его в окончательно умирающий План.
Не замедливший движения конь стаптывает Равану, сбивая бронированным крупом и вбивая копытами в промороженную землю.
Убивая старого индуса, на этот раз, окончательно.
— Эта земля принадлежит роду Апраксиных! — громовой рёв всадника разрывает пространство, он вздымает меч в небеса и медленно обводит промораживающим взглядом горстку выживших Сухаревых, — город под защитой! Посягнувшему — смерть!
И меч медленно опускается в вытянутой руке, указывая кончиком на Степана Сухарева, мага универсала десятой категории, замершего от ужаса и неспособного не то что защититься, неспособного ничего сказать в свою защиту.
Запах человеческих эмоций густым ковром накрывал весь город. Рядом со мной превалировал страх, с редкими вкраплениями вины и злости. Дальше от Арены страха становилось меньше и на первый план выходили отчаяние с ростками надежды. Совершенно случайными вкраплениями в этом сером и мрачном ковре негативных эмоций воспринимались островки ярости, россыпи ликования и единичные искры безмятежности.
Каждая такая искорка, видимая мной через эмоциональный фильтр существа, чувствами которого я сейчас смотрел на мир, являлась человеком, пережившим очередной конец света. Жителем моего родного города, очередной раз превозмогшим смерть. И их было не так и мало.
Надеюсь, Маришка обрадуется тому, что город не вымер окончательно. Как не вымер и род Апраксиных, потеряв разом почти всех своих представителей. Хочу верить, что Маришка не уподобится Вермайеру, искренне верящему, что его род мёртв.
Я очень хочу в это верить.
Но…
Пока ещё ничего не закончилось. Всё висело буквально на волоске. Мы вроде победили, но это было ещё не точно. Победив, мы всё ещё могли проиграть.
Во-первых, состояние Маришки вызывало у меня определённые опасения.
