Пару месяцев назад Мирослава Георгиевна обмолвилась в беседе с дочерью, что Вениамин, папа Изабеллы, когда-то подшучивал по поводу работы жены в той спецшколе для глухонемых детей. Но однажды Вениамин Зиновьевич, заметив жесты глухонемых, которыми иногда обменивались между собой жена и дочь, настоял на увольнении Мирославы. Только из-за убедительной просьбы мужа Мирослава Георгиевна с печалью сменила место работы, где получала хорошую зарплату. Она устроилась в спецшколу для детей с олигофренией и синдромом Дауна. Но прошло четыре года, и мужу стало уже казаться, что жена, сама того не замечая, в поведении и жестах уподобляется детям из той школы. Мирославу Георгиевну смешили слова мужа, но, не желая его раздражать, она уволилась. Пришлось Мирославе Георгиевне спустя семь лет вернуться в то учреждение, где она начинала трудовую деятельность, а теперь продолжила ставить речь малышам, да исправлять картавость взрослым людям.
Изабеллу вскоре осенило, что Бог как будто специально приготовил папе эту ситуацию с внучкой, как некую западню, в которой её отцу приходилось переживать внутреннее исцеление души через покаяние в прежних насмешках над детьми-калеками. Но откровенность матери всё же больно ранила сердце Изабеллы: теперь сокровенные мысли нагло вылезли из нор, как гадюки, беспощадно жаля сознание. Её стало мучить подозрение в том, что второй ребёнок родится глухим или глухонемым.
Молодая женщина таила факт нового зачатия от мужа два месяца, от матери – три. Чуть позже это поняли без слов и родители Бориса. Но вместо радостного ожидания, как это было в её первую беременность, потянулись месяцы тягостного томления. Родные при встрече тревожно заглядывали в глаза Изабелле, будто надеясь прочитать в них ответ на волнующую их тему. Но кратко отвечая о полном порядке с её беременностью, женщине отчаянно хотелось задать определённые вопросы родителям мужа.
Незадолго до второй беременности она спросила мужа:
– Борис, а что сталось с твоим двоюродным братом? Ты общаешься с ним?
После заминки муж ответил:
– Мы очень давно с ним не общались. Этого хотели мои родители. Перед моим совершеннолетием они поругались с моим дядей… Он – брат моему отцу. Раньше мы собирались вместе на разные мероприятия и торжества, особенно, когда были живы бабушки, дедушки. Но к тому времени в живых оставался только дед, отец мамы… Родители запретили приходить семье дяди Прохора на мой восемнадцатый день рождения… С тех пор мы стали как чужие. Несколько лет я тайком иногда общался с дядей и его женой. Когда уверовал в Спасителя, пытался привести к Богу семью дяди. Но они не хотели ничего слышать. Так незаметно мы и прекратили наше общение полностью.
Борис замолчал, погрустнев, но Изабелла нетерпеливо спросила:
– Но что с твоим двоюродным братом? Он жив?
– Он умер.
– Давно? Почему? Что стало причиной?
– Когда я женился, и… умер первый ребёнок, мои родители молились о том, чтобы умер Костя, мой двоюродный брат. Они почему-то связывали это с тем, что тётя Зинаида прокляла мой брак и детей.
– Но подожди! Они ведь были верующими! Как можно было об этом молиться?
– Они не говорили мне заранее. Но когда Костик неожиданно умер, родители сказали, что типа небо отомстило…
– Извини, но мне часто кажется, что твои родители не уверовали в Бога как должно, а просто примкнули к церкви. В их лексиконе до сих пор много языческих слов и понятий. Чего мне только стоило отучить тебя от слова «карма» или избавить от неверных измышлений о судьбе! Рада, что ты заочно теперь учишься в Библейском институте!
– Тоже это чувствую. Но что я могу сделать, кроме как молиться?
Изабелла вздохнула и попросила мужа осмыслить на досуге ситуацию с Костиком, его родителями и просить их покаяться.
На пятом месяце беременности Изабелла ясно поняла, что ей надо срочно поговорить с родителями мужа. Больше нельзя было замалчивать того, что ей открылось и будто властно требовало разрешения. К этому времени она уже имела беседу с отцом и помогла ему покаяться в ненависти к детям-калекам, которую он испытывал. Вениамин Зиновьевич попросил прощения и у жены за то, что «срывал» её с работы с такими детьми.
Изабеллу не на шутку напрягало поведение Виолетты. Ещё полгода назад дочка стала странно вести себя с родителями папы. Старалась избегать их прикосновений и не подпускала к маме на близкое расстояние. Все списывали её поведение на умственную недоразвитость. Однако Изабелла, как художник, была очень наблюдательна – и вскоре поняла, что это случается только, когда возле девочки рядом оказываются свекровь со свёкром. Малышка всегда благодушно относилась к родителям мамы, различным людям в транспорте, на улице, в поликлинике, в магазинах. Но девочку как будто подменяли, когда вблизи своей мамы она видела родителей папы. Виолетта словно стремилась силой их отдалить.
