Главный герой должен изменить всю свою жизнь ради свой безопасности. Он переезжает в другую страну и пытается стать лучшей версией себя. В конце романа он понимает, что будущего не бывает без прошлого. А он сам не может полностью спрятаться от себя.
С завтрашнего дня я начинаю новую жизнь, и нет, я не бросаю курить или начинаю худеть, я в полном смысле этого слова начинаю жить заново! У меня будет новое имя, новый дом и новые друзья, которые будут окружать меня на протяжение всей моей новой жизни, а с прошлой мне предстоит расстаться через 12 часов, когда я пройду стойку регистрации в аэропорту. Как я до этого докатился? Заваривайте чай покрепче, это будет долгая история…
Я проснулся около полудня. В квартире никого не было, это я понял по тому, что в прихожей не горел свет, а с кухни не веяло ароматом свежего крепкого кофе, который папа обычно пил, пока не надоест. Из постели мне совершенно не хотелось вылезать, мне было так уютно лежать под большим хрустящим одеялом, что казалось, ничто не способно было лишить меня этого удовольствия. Но нет, кое-что всё же нашлось. Я почувствовал, как большой мокрый нос стал толкать меня в ногу, пытаясь стянуть одеяло. Ну спасибо, Барни, будильники с тобой можно вообще не заводить!
– Всё, встаю! – Воскликнул я, когда Барни принялся меня облизывать. Поверьте мне, лучше сделать всё, что хочет эта собака, прежде чем начнётся слюнявая атака. Сенбернар – это вам не чихуахуа, весом в килограмм, это здоровенная машина, весом под центнер, жаждущая объятий. Я сел на кровати и посмотрел в окно. Солнце уже во всю светило в щель между закрытых штор, требуя моего пробуждения. На голубом небе появлялись редкие облака, тут же прогоняемые ветром. Листва на деревьях под окном приятно шелестела осенний вальс, и, не зная, что сейчас сентябрь, можно было подумать, что наступило солнечное августовское утро. Но долго наслаждаться утренним умиротворением мне было не суждено – Барни стал подгонять меня, пытаясь запрыгнуть то на кровать, то мне на коленки. – Иду! – Я надел спортивки и вышел из комнаты.
Я заглянул в папину комнату, кроме раскиданных вещей и не заправленной постели, в комнате никого не было. Я зашёл в ванную, по пути заглянув на кухню. На столе стоял давно остывший мой завтрак, а на плите турка с кофе. Вообще, когда появилась Марта, то наши с папой завтраки стали более разнообразными, чем просто кофе. Нет, конечно, папа готовил, правда чаще всего мы заказывали еду домой по утрам. Но когда папа оставлял мне также завтрак, как это делает сейчас Марта, мне всегда было так приятно, что несмотря на то, поругались мы или папа торопился, он никогда не забывал про меня. Хотя, странно было бы, если бы папа обо мне забыл и с возрастом любил бы меня меньше, особенно после того, что мы вместе с ним прошли.
Я умылся и вернулся на кухню, где меня ждали оладья с карамелью и, еще не пригоревший от моей криворукости, кофе. Я высыпал кофе в турку, добавив сахар, и налил воды. Подождав, пока кофе перестанет цвести, я долил в турку остаток воды с молоком, и поставил её вновь на плиту. Вообще, я обожал готовить кофе, для меня это был такой сакральный момент, когда я только проснувшись совершал этот ритуал, и чувствовал, как плохие мысли уходят из моей головы с каждым лопнувшим пузырьком кофе. Возможно, из меня вышел бы неплохой бариста, но работать им я точно не хотел, разве что, подрабатывать на дому. Я перемешал кофе, чтобы не оставалось комочков, и подождал, пока появится пена. Когда я только-только начинал учиться готовить кофе, то я всегда ждал, пока он закипит в турке, как кипит чайник, в последствии чего мне приходилось вновь и вновь отмывать плиту от выкипевшего кофе, и подавлять свою злость растворимым из пакетика. Но как только готовка мне поддалась, то я уже не мог остановиться, и каждый свой день начинал с кружки свежесваренного кофе, что даже иногда опаздывал в школу из-за этого. Я убрал турку с плиты и поставил на подоконник, чтобы кофе стал остывать, сев рядом и достав телефон. Сегодня мой день был абсолютно непредсказуемым, но он был моим, чёрт возьми, моим, а не нового человека в старом облике.
Я включил в кухонных колонках музыку и принялся смотреть социальные сети. Вообще, я стал замечать за собой, что с каждым днём социальные сети всё меньше меня интересовали, хотя еще год назад, я бы не смог спокойно жить, зная, что не выложил ни одной фотки в историю или видео. Сейчас я вообще не помню, когда последний раз хоть что-то выкладывал.
Вот же черт, я совсем забыл, что договорился погулять с Дашей. Я вообще не представляю, как ей смотреть в глаза, зная, что уже вечером я перееду из страны навсегда. Да, я как последний придурок, ей еще ничего не сказал. Но мне страшно ей это говорить. Я не хочу, чтобы ей во второй раз было больно.
