Она совершенно беспомощна в своем аристократизме, не могла завязать комнатные туфли или самостоятельно причесаться. Это всегда делала за нее Агнес, а поскольку горничной сейчас рядом не было, пришлось обойтись без туфель и прически. «Робби мне поможет». Вдохновленная этой мыслью, Сара подкралась к двери, со страхом, удесятеренным безумием, прислушиваясь к малейшему шороху. Она не знала, кто ей друг, кто враг. Внешность обманчива, коварство может скрываться под приветливостью, а нахмуренное лицо не означает, что человек жестокосердный. Еще один шаг, и вот она уже за дверью, в большом зале, из него легко проникнуть туда, где растут цветы. Ее манил розовый сад, хотя он уже несколько месяцев спал, укрытый снегом. Она чуть не бегом направилась к заветной скамье, где они часто сидели и разговаривали. Воспоминание о сладком единении душ было для нее бальзамом. «Робби мне поможет». Эти слова звучали в мозгу Сары постоянным смутным рефреном. Она толком не помнила, к кому они относятся, не могла объяснить причину своего неожиданного бегства. Детская осталась далеко позади, вдруг в ее отсутствие малыш проснется и заплачет? Почему же она примчалась сюда, невзирая на холод, и пытается разыскать человека, о котором ничего не помнит? Двумя пальцами Сара впилась в руку и начала грубо щипать, пока боль не заставила ее вскрикнуть. Но даже тогда она не прекратила истязать себя, чувствуя, что заслужила это наказание. Может, если еще потерпеть, ребенок найдется…
— Сара?.. — услышала она чей-то негромкий голос, мгновенно заставивший ее насторожиться. Она резко обернулась и уставилась на незнакомца. Откуда взялся этот человек, почему он мешает ей пройти к ребенку?
— Не приближайтесь, — взмолилась Сара, делая шаг назад. Ее босые ноги неслышно ступали по замерзшей траве. Впрочем, такие понятия, как тепло и холод, перестали для нее существовать, слишком велико было ее горе, для других эмоций уже не оставалось места.
Робби протянул к ней руку. Оказывается, если чего-то очень хочешь, оно непременно сбудется. Много дней он приходил сюда в один и тот же час, надеясь хотя бы мельком увидеть Сару. Узнав, что она потеряла ребенка, он чуть не сошел с ума, ему хотелось зайти к ней в спальню, подарить букетик цветов, пожелать скорейшего выздоровления, но благоразумие и ложно понятое приличие удержало его от визита к жене Хью. О состоянии невестки Робби знал только со слов Кэтрин, а та не сообщала ничего утешительного. Тревога за Сару росла с каждым днем, он думал о ней постоянно, гадая, верны ли доходившие до него слухи, почему она так долго сидит взаперти, и надеясь, что в один прекрасный день Сара все же оправится настолько, чтобы выйти хотя бы на короткую прогулку по пустынным садовым дорожкам.
Наконец он видит ее, и сердце у него готово разорваться от радости и горя.
— Иди ко мне, Сара, — позвал он, стараясь ни голосом, ни выражением лица не выдать смятения. — Ты замерзнешь.
На западе, позади величественного силуэта Ненвернесса, солнце нехотя опускалось за горизонт, и волшебные краски заката, оранжевая, розовая и голубая, постепенно сливались в один темно-серый цвет сумеречного неба. Защищенная от пронизывающего зимнего ветра надежными стенами замка, Сара вдруг подумала, как было бы хорошо слиться с этим ветром, присоединив свой жалобный плач к его неумолчному завыванию…
«Робби мне поможет». Вот о чем она не должна сейчас забывать. Сара перевела взгляд на молодого человека с печальными глазами, стоявшего рядом, и попыталась вспомнить, кто он такой. Увы, многое из того, что она знала и помнила раньше, безнадежно пропало в темном коридоре ее помутившегося сознания. Заплакал ребенок, и она, содрогнувшись, начала вслушиваться в тишину. Робби молча наблюдал за ней, понимая, что она видит и слышит нечто ему недоступное.
Потом она вдруг улыбнулась, от чего все перевернулось у него в груди. Да, его худшие опасения подтвердились. Глядя на молодую женщину, которая, мечтательно улыбаясь, приподняла двумя пальцами ночную рубашку, словно это была юбка бального платья, Робби окончательно уверился в том, что Сара Макдональд потеряла рассудок.
Молодой человек не успел опомниться, а она уже стрелой помчалась к внутреннему двору, и он догнал ее только потому, что она не справилась с замком на воротах.
— Нет, Сара, туда нельзя, — мягко сказал Робби, преграждая ей путь и беря за руки. — Вот так, хорошо… умница…
Вероятно, на нее подействовали не столько его слова, сколько тон, которым они были произнесены. Сара послушно дала увести себя от ворот, не сопротивлялась, когда он, держа ее за руку, миновал розовый сад, вошел в большой зал и лишь тут понял, насколько холодно снаружи, удивившись, как Сара выдержала лютую стужу.
