Я достаю свой рабочий черный костюм от «Armani» и готовлюсь к благотворительному вечеру.
Кто бы ни был нынешним владельцем, он будет лучше чем отец.
Мне понадобилось ровно двадцать семь дней, чтобы обдумать случившиеся.
Наследство.
Дядя Шон и дядя Адриан сделали это для меня. Я получила арену, о которой мечтала, но есть одно но, там уже есть действующие команды: хоккейная «Черные коты», фигуристы и команда поддержки.
Я хотела идти маленькими шажками, постепенно. Но получить место, где впервые мои ноги почувствовали лед? Нет, я этого не ожидала.
— Ты справишься дорогая, — из динамиков отцовской Lamborghini Gallardo, которая как оказалось жила все эти годы в гараже нашего дома в Брамптоне, слышу голос дяди Шона, — Ты отлично отвела практику в Гарден, эта арена намного больше, чем то, что получила ты, помни что я тебе говорил.
— Я знаю, — руки покоятся на руле, пока я веду машину по улицам моего нового дома, — Что если меня не примут, дядя, мне едва исполнилось двадцать один, мои подопечные, мои же ровесники.
Когда я хотела открыть свою арену, я планировала вести детей, до десяти лет, никак не несколько десятков парней из хоккейной команды, десяток фигуристов и девушек из группы поддержки, в возрасте девятнадцати и двадцати лет.
— Они тебя полюбят, — успокаивает дядя, — Так же как и весь Гарден.
Я вздыхаю поправляя свое черное шелковое платье, которое надела для сегодняшнего мероприятия. Это благотворительный вечер перед Хэллоуином, который устраивается для сбора спонсорских вложений, на будущее «Черных Котов».
— Ладно, — я уже подъезжаю к «Garden Banquet Hall», — Мне нужно позвонить мистеру Одли, он должен встретить меня, я позвоню вам позже.
— Удачи, птичка, — «птичка», так называл меня папа, — Он бы тобой гордился, помни об этом.
— Спасибо.
Я провожу пальцами по сенсорной магнитоле, завершая вызов и набираю номер тренера Одли.
Томас Одли, это один из друзей детства моего отца, мы с его сыном Тайлером, практически как брат и сестра, выросли вместе, но я не была в городе уже долгое время и так как у меня нет страничек в социальных сетях, то практически ничего не знаю о своем друге.
Что касается тренера, то с ним, с тренером по фигурному катанию Оливией Бекк и хореографом Луизой Тернер, я встречалась два дня назад, они знают меня так же давно, как и я их. Отец набрал команду из своих друзей из колледжа, чтобы тренировать ребят, поэтому просить сохранить пока в секрете меня, не было проблемой.
— София? — отвечает Томас, — Ты уже на месте?
— Буду через десять минут, — говорю я, вглядываясь в черный силуэт идущий вдали по тротуару. Он одет в костюм и шатаясь, активно жестикулирует руками, выпивая что — то из бутылки, я снижаю скорость, боясь что человек оступится и попадет под колеса, — Как парни?
— Как всегда, — он смеется, — Половина напились и мы потеряли нашего нападающего, ничего нового.
Я проезжаю мимо мужчины, одетого в черный, на вид дорогой костюм, он довольно молод.
— Твой нападающий случайно не стащил с бара бутылку виски? — говорю я, смотря в боковое зеркало, — Потому что я сейчас встретила очень пьяного парня, по Biscayne Crescent.
— Дерьмо, — рычит тренер, — Он прихрамывает на одну ногу?
— Вроде да.
— Черт, — дядя Томас вздыхает и мне кажется что в данный момент проводит руками по лицу, — Поезжай сюда, а я найду этого идиота.
Внезапно я вспоминаю отрывок из интервью отца:
— Мое присутствие сегодня ведь не обязательно? — спрашиваю и разворачиваю машину, — Я подберу его, хорошо?
— Это плохая идея, Соф, — говорит Томас, — Этот парень ходячая проблема, ты уверена?
— Я знаю на что шла, — если я собираюсь взяться за это дело, то хочу довести все до конца, — Я позвоню если что — то пойдет не так.
Не ожидая ответа, я кладу трубку и паркую автомобиль у обочины.
Сейчас почти конец октября, погода стоит не совсем холодная, но моросит прохладный дождь, а на мне лишь черные замшевые туфли на тонкой шпильке, шелковое платье на бретельках и легкое кашемировое пальто. Я не планировала делать остановки, поэтому оделась не по погоде, собственно как и этот парень.
Он спотыкается, заплетаясь в собственных ногах и заваливается на тротуар.
— Эй, — я догоняю, опускаясь на колени перед молодым человеком, — Ты в порядке?
Он открывает свои глаза, все так же лежа на спине и я замечаю их особенность. Левый глаз голубой, правый — карий, холодный и отстраненный взгляд, пытается сфокусироваться на моем лице.
— Вставай приятель, — я беру его под локоть, — Ты же заболеешь.
— Мы не будем трахаться, — он отпихивает меня, — Я не в настроении, отвали.
