На нее адмирал обратил внимание почти сразу. В общем-то, неудивительно – и состав группы, и ее поведение заметно выпадали из общей картины. Два линкора, почти современных, всего-то на поколение уступающих тем, что были под началом самого Александрова. Два крейсера с теми же отличительными особенностями. Ну и легкие силы им под стать. Держались кучно, сохраняя строй, и потому с минимальными потерями смогли прорваться сквозь огонь заградительного отряда и с хорошим ускорением рвануть в космос.
– Что скажете, Лурье?
– Подозреваю, это их флагман, – ухмыльнулся француз. Сейчас, в горячке боя, чопорность и хамство исчезли, остался холодный, жесткий профессионал. – Упускать их – преступление.
– Я тоже так думаю, – кивнул Александров, передавая управление флотом младшему флагману. – Заканчивайте тут. А мы прогуляемся, посмотрим, кто же у нас бегает, красивый такой.
Линейный корабль «Суворов» развернулся очень мягко. Сейчас не было нужды лишний раз напрягать и без того нуждающуюся после всех перипетий в ремонте технику. Как бы ни гнал противник, к точке гиперперехода выйти он не успеет. Следом разворачивался «Ушаков». Два сверхсовременных линкора – более чем достаточно. Тут и дел-то – настигнуть и принудить к сдаче. Или расстрелять.
Мудива гордился своим происхождением. Цветом кожи он тоже гордился – иссиня-черным, как драгоценное эбеновое дерево. Этот цвет, равно как и предания его семьи, передающийся из уст в уста уже много поколений, однозначно утверждал: среди его предков только и исключительно африканцы, и белых недочеловеков там никому не найти. Во всяком случае, в это хотелось верить. И первый лейтенант Мудива верил, конечно.
И, так же естественно, он всегда и во всем старался быть лучшим. В отличие от многих, не на словах, а на деле – так учил его еще прадед, отставной генерал, которому было за сотню лет и который начинал еще с легендарным маршалом Оотви. Считай, один из создателей их государства, а это о многом говорит. Дед был для Мудивы авторитетом непререкаемым, и потому результат не замедлил сказаться. Лучший в выпуске – ну, это просто. Если тебя с детства натаскивает на стезю военного один из лучших в стране профессионалов, программа военного училища так, семечки.
Потом годичные курсы подготовки на Новом Шанхае, где наставники с противными желтыми узкоглазыми рожами палками вколачивали в курсантов из разных стран знания. В буквальном смысле палками – за любую ошибку, за то, что не так посмотрел. Мудива не сломался, подобно многим, он просто стал люто ненавидеть всех, кто не одного с ним цвета кожи. Ну и слегка завидовать штабным – тех на курсы гоняли в Конфедерацию, восточники натаскивать старший комсостав отказывались принципиально. Ну а в Конфедерации и учили качественнее, и условия жизни были лучше.
Как бы то ни было, вернувшись домой, Мудива начал доказывать всем, и, в первую очередь, самому себе, что время и силы потратил не зря. В общем-то, он преуспел. Двадцать четыре года, первый лейтенант, лучший командир роты в элитной штурмовой дивизии – и это притом, что многие, даже старше него, даже став капитанами, все еще сидят на взводе. А другие и вовсе подались по интендантской части, почему-то считающейся особо выгодной синекурой. Мудива искренне их презирал. Вдобавок, найдите интенданта, который не ворует. Нет, это, конечно, освященная веками традиция, но и головы интендантам рубят запросто. Законы Великой Нигерии суровы…
Кроме того, интенданты плохо растут в чинах. Кто-то неглупый в незапамятные времена постарался установить им планку, выше которой не прыгнешь. Так что майор там – потолок, подполковников на всю страну трое, а возглавляет ведомство всего лишь полковник. Кстати, за последние десять лет уже третий – двух предшественников, вконец проворовавшихся, казнили прилюдно, на площади, и все шло к тому, что и нынешний повторит их судьбу. В общем, не нравилось все это Мудиве, который искренне хотел стать генералом, а еще лучше маршалом, и пахал ради этого, как проклятый.
И вот, настал его час! Большая война, первая в карьере! Мудива уже участвовал в двух войнах, так что заслуженно мог считать себя храбрым и обстрелянным офицером, но, положа руку на сердце, что это были за кампании… Подавление мятежа в одной из дальних колоний, где все разбежались, едва услышали над головами рев боевых звездолетов, и конфликт с соседом, Новым Катаром, военным карликом, которого растоптали за три дня. В общем, ничего серьезного, и нынешняя война была первой, в которой лейтенанту предстояло реально проверить, чему и как научили его, и насколько хорошо он сам натаскал подчиненных.
