Тэльмиэль спешно покинула покои и, на ходу заплетая волосы, бросилась в палаты исцеления. Там уже царила суета. Сквозь настежь открытые двери перепачканные кровью, землей, пропахшие гарью воины заносили своих товарищей. Они их клали на подготовленные кровати и сразу уходили. Лехтэ выглянула во двор, чтобы посмотреть, насколько велик обоз, и насчитала несколько переполненных телег.
— Леди! — окликнул ее немного недовольным голосом старший целитель, и та, извинившись, поспешила приступить к делу.
Они промывали и перевязывали раны, вправляли вывихи, накладывали при необходимости швы. Нолдиэ прежде и представить себе не могла, что плоть можно кромсать простыми ножницами, чтобы удалить омертвевшие части, не пожелавшие оживать даже после нужных песен, а потом сшивать обычной ниткой, как кусок холста.
От запаха крови порой делалось дурно. Немного подташнивало и неожиданно хотелось есть, но времени не хватало даже на то, чтобы сделать глоток воды.
Раненые, впав в забытье, начинали стонать. Те, что оставались в сознании, сжимали челюсти, стойко перенося все манипуляции целителей. Осунувшиеся, белые, словно снег, они порой пытались подбадривать не только друг друга, но и помогавших им нолдор. Счастливчики, травмы которых были относительно легкими, получив нужный уход, покидали палаты на своих ногах и шли в крыло верных отдыхать. Остальные же оставались на месте, и руки дев заботливо ухаживали за ними.
Лехтэ вздрогнула, заметив, как на востоке розовеет край неба.
«Уже рассвет? — удивилась она. — Но как?»
Она осмотрелась по сторонам и увидела, что добинтовываются раны последних двух верных.
— Устали, леди? — спросил ее все тот же старший целитель.
Она хотела было уверить, что вовсе нет, однако тут же поняла, что это не правда.
— Да, — кивнула она.
— Неудивительно. Шли бы вы теперь отдыхать. Новых могут привезти в любой момент, а вы вот-вот в обморок упадете, ведь и сами не заметили, как отдали много сил.
— Спасибо вам, — улыбнулась она и, добавив, чтобы ее звали при первой необходимости, вышла за дверь.
Она направилась к верным и попросила у них немного мяса с хлебом, понимая, что просто неспособна приготовить что-либо сама. Те охотно поделились то ли ранним завтраком, то ли поздним ужином, угостив помимо этого еще орехами в меду и горячим травяным напитком. Лехтэ тут же поела и, от души поблагодарив, отправилась в покои. Целитель был прав, она понимала, что теперь ей стоило поспать. Однако, увидев палантир, Лехтэ решила, что если прямо сейчас взглянет на мужа и сына, то уснет гораздо вернее.
Нолдиэ подошла к видящему камню и положила на него руку. Скоро туман внутри рассеялся и показал картинку.
«Огромная уродливая тварь в прыжке напарывается на меч. Хлещет черная кровь, а по оскаленным клыкам стекает вязкая слюна. Курво отталкивает только что убитого ирча, а мгновением позже его клинок находит иную цель».
Лехтэ непроизвольно сжала пальцы, чуть не прервав контакт.
«Значит, враг еще не остановлен. Надо немного поспать и снова отправляться к раненым. Но сначала увидеть сына. Почему камень не показывает мне Тьелпэ? Что с ним?» — волновалась нолдиэ, продолжая смотреть, как сражается муж.
Понимание пришло немного позже. Дело в том, что Тэльмиэль невольно искала взглядом невысокого юного воина, каким привыкла считать сына, и не сразу поняла, что тот всадник, который вел конницу в атаку, преследуя прорвавшиеся в Эстолад отряды орков, и есть Тьелпэ. Твари сминались лошадьми, гибли от мечей и копий нолдор, а те, кто сумел увернуться и выжить, в панике убегал к казавшейся спасительной каменной гряде, где их ожидали воины Келегорма.
Насколько Лехтэ могла судить, и сын, и муж были невредимы, а, значит, стоило отдохнуть. Она убрала ладони с палантира и уже не увидела, как рвущий порождения тьмы Хуан попал под орочий ятаган, а его хозяин, заметив, что пес ранен, пропустил удар шипастой дубины, оглушившей его и сбившей с ног. Окровавленный волкодав собрал силы и прыгнул на орка, чтобы сомкнуть челюсти на его горле.
Воспользовавшись случаем, часть ирчей сумела прорваться на юг, но уже не помышляла о нападении на поселения нолдор, а лишь желала унести ноги подальше от смертельных клинков эльфов.
Турко пришел в себя, когда бой уже завершился.
— Дядя, как ты? — тихо спросил находившийся рядом с ним Тьелпэринквар.
— Хуан… он жив? — прозвучало в ответ.
— Да, он здесь, рядом с тобой, — начал Куруфинвион. — Не поворачивай голову! Протяни руку. Левую.
Келегорм послушался и почти сразу ощутил знакомую жесткую шерсть, а мгновением позже и прикосновение языка. Нос Хуана был сухим и горячим. С еле слышным стоном волкодав перебрался ближе к нолдо, который, несмотря на протесты племянника, попытался повернуться к своему лохматому другу.
— Принеси ему воды, — попросил он, и, вздрогнув, посмотрел на Тьелпэ: — где Курво?
