— Глоссерин, дочь одного из тех синдар, что присягали Финдекано. Кажется, ее отец — один из пробудившихся.
— Вот как? Не думал встретить таких на празднике.
— А почему нет? — улыбнулся Нолофинвэ.
Ородрет ничего не ответил. Взяв со стола кубок, он налил себе сидра и залпом выпил. Затем он нашел взглядом сестру и, убедившись, что она целуется со своим женихом и вполне счастлива, ополоснул в специальной чаше с водой руки и направился к Глоссерин.
— Аlasse, — приветствовал ее Артаресто и тут же поспешил исправиться, — то есть suilad. Можно тебя пригласить на танец?
Дева улыбнулась в ответ с заговорщическим видом, и нолдо подумал, что может быть, она для того и заговорила с ним, чтобы обратить на себя его внимание?
«А впрочем, не все ли равно, если наши намерения совпали?»
— С большим удовольствием, — последовал ответ.
Он подал руку, и синдэ вложила в нее тонкие, изящные пальцы. Пару секунд Артаресто любовался ими, а после сжал ладонь и повел спутницу в круг танцующих.
На мгновение оглянувшись, он заметил, как кузен Финдекано и Армидель, стоя у стола, едят с одной тарелки десерт и чему-то смеются.
— Чудесный праздник, правда? — заметила Глоссерин.
— О да, — согласился Арафинвион.
Они начали танцевать, а он вдруг подумал, что ему в самом деле легко и приятно находиться рядом с нею. И вновь, уже совершенно серьезно, подумал:
«А не нашел ли я наконец свою единственную? В самом деле, почему бы и нет?»
Когда поздравительные речи были произнесены, а приготовленные подарки вручены Финдекано и Армидель, наступило время всеобщего веселья и застолья. Эльфы радовались, поднимая вновь и вновь кубки, желая счастья супругам, играла музыка, пока негромкая, позволявшая легко разговаривать друг с другом.
— Финьо, прими еще раз мои поздравления, — Майтимо подошел и расположился рядом с товарищем.
Армидель тепло улыбнулась кузену мужа и продолжила разговор с Ириссэ, рассказывавшей ей про собравшихся гостей и родичей.
— Я не уверен, что тебе понравится еще один мой небольшой дар, — тихо произнес Маэдрос и сделал упреждающий знак, не давая другу возразить. — Мастера Химринга справились бы намного лучше, но я сам хотел изготовить его для тебя.
— Нельо, чтобы это ни было, я очень… очень рад, что ты…
— Что я смог что-то изготовить? — грустно проговорил он.
— Что ты нашел время! Я же понимаю, что на северных рубежах тебе не до работы в мастерских, — тут же возразил Финдекано.
Майтимо протянул ему небольшой тряпичный мешочек, который тот тут же развязал, достав из него необычный зажим для волос. На вид простой, без изящества и изысков, он в то же время даже выглядел удобным, а Фингон ощутил эмоции, вложенные в подарок другом.
— С ним будет удобно, когда потребуется надевать шлем, — пояснил он. — И еще. Никто не сможет схватить тебя за волосы — в нем есть небольшой секрет.
— Благодарю тебя! — искренне ответил Финдекано. — Нельо, это… у меня нет слов.
Вспомнив про полученный от Куруфина камень, он потянулся к кузену осанвэ. И Майтимо ощутил все тепло и любовь друга, а сам Фингон невольно узнал, каких усилий и эмоций стоило Маэдросу изготовление этого зажима.
Тилион уверенно продолжал путь по небу, готовясь в скором времени уступить место ладье Ариэн. На темном, пока еще густо-фиолетовом, бархатистом небе ярко сияли звезды, а у самой травы, вторя им, порхали светлячки.
Дельфины, покачав на прощание головами, уплыли в море, и Финдекано, взяв за руку Армидель, посмотрел на нее долгим взглядом. «Пора», — хотелось сказать ему, но это и так было понятно, без слов. В душе его горело нетерпеливое ожидание, смешанное с волнением. Щеки молодой супруги ярко пылали, под стать сияющим глазам, и он, наклонившись, легонько коснулся губами горячей нежной кожи на ее шее.
Музыканты смолкли, и над поляной повисла трепетная, одухотворенная, волнующая, как сама минувшая ночь, тишина. В свете звезд загадочно поблескивали воды залива, намекая на какую-то тайну. Быть может, ту, что должна была в скором времени совершиться?
Пальцы Финдекано и Армидель крепко переплелись, и муж повел возлюбленную к шатру, установленному верными в стороне, у самых вод залива, специально для них. Серебристо-алый полог был откинут, открывая взору столик с кувшинчиком родниковой воды и фруктами, а так же мягкие подушки, накиданные поверх ковров. Уютно горели светильники, отбрасывая на толстую ткань стен причудливые, замысловатые тени. Мягко шептала о чем-то плескавшаяся неподалеку вода, наползая на берег.
Супруги переступили порог шатра, и Финдекано с тихим стоном давно сдерживаемой страсти привлек к себе жену. Она откликнулась, прижавшись всем телом, запустила пальцы в его темные волосы, и долгое время они просто стояли вот так, не в силах разорвать объятия, и ничего не замечая вокруг себя.
Тем временем на поляне, уже порядком опустевшей, вдруг в голос запели рассевшиеся по веткам соловьи. Проклюнулись из земли ростки, и не прошло и нескольких минут, как вся она оказалась густо усеяна нежными перелесками — белоснежными цветами с золотой серединкой.
Небо бледнело, на востоке все ярче разгоралась заря.
