— Атто?! — вскричал Тьелкормо и уже сделал движение, намереваясь кинуться к нему, однако его отец предупреждающе поднял руку.
— Не торопись, — сказал Фэанаро. — Меньше всего мне бы хотелось сейчас нарушить ход праздника. Завтра обо всем поговорим, а пока я просто хотел бы вас благословить.
Он вышел вперед, как полагалось по обычаям эльдар, и мать Тинтинэ присоединилась к нему.
Нерданэль, поцеловав по очереди каждого из своих родичей, стала чуть в стороне, наблюдая, и в глубине ее глаз яркими бриллиантами поблескивали слезы радости.
«Успели», — прошептала она и вновь замолчала, внимая клятвам.
Голос Тьелкормо победно звенел, разносясь далеко окрест.
— …Любить и оберегать… до конца Арды и после нее… клянусь…
Нежный голос Тинтинэ вторил ему, а когда он смолк, жених, а теперь уже муж, достал из кармана два золотых кольца.
— Но два серебряных, — сказала тихонько Тинтинэ, — снятых наспех с боевого пояса, будут особенно дороги мне.
— Мне тоже, — ответил Турко и, улыбнувшись, обнял свою жену и поцеловал.
Фэанаро еще раз благословил сына с невесткой, и в этот самый момент из-под земли ударили пять мощных фонтанчиков, окружив поляну сияющим в лучах Анара высоким водяным куполом.
Гости сперва от неожиданности отпрянули, потом раздался веселый смех, который становился все гуще и звонче, так что Индилимирэ поняла — ее шутка удалась.
Тьелкормо тем временем все целовал любимую, прижав ее крепко к груди, а потому не сразу заметил этот сюрприз.
— Смотри, — шепнул он наконец Тинтинэ и сам застыл, любуясь.
Ободренные же реакцией эльдар роднички тем временем стали бить немного тише, однако принялись свиваться в самые разные причудливые фигуры. Гости разошлись по саду, чтобы угоститься, а фонтанчики продолжали радостно вылетать из земли, даруя веселье сердцам и фэар.
— Сам не верю, что ты теперь моя, — прошептал Тьелкормо и заключил Тинтинэ в объятия. — А ты?
— И я, — призналась она. — Любовь любовью, но я за минувшие годы уж очень привыкла видеть в тебе просто друга и лорда. Теперь, должно быть, придется постараться, чтобы начать думать о тебе как о муже.
— Звучит, как угроза, — хмыкнул Турко. — Но я приложу все силы, чтобы ты привыкла скорее.
В его глазах блеснул лукавый огонь, он подал жене руку и повел танцевать. Тинтинэ тихонько фыркнула и ласково, от всей души улыбнулась. Ее муж наклонился и коснулся губами губ любимой.
— Наконец моя, — прошептал он.
Анар плыл по небу, его свет постепенно густел, становясь все тише, и скоро стало заметно, что роднички сменили цвет, став из прозрачного голубоватым, золотистым, нежно-зеленым — кому какой больше нравился. Они журчали и танцевали почти так же красиво, как сами эльдар. Когда же закат окончательно померк, и на небе высыпал густой серебряный рой звезд, фонтанчики вдруг опали и, слившись в широкий ручей, подплыли к новобрачным.
— Смотри, — обратилась к Тьелкормо Тинтинэ, — мне кажется, они хотят нас куда-то позвать.
— Тогда давай проверим, — предложил он, и супруги, взявшись за руки, отправились следом за водным потоком.
Тот петлял между цветов и деревьев, уводя куда-то вглубь сада. Воды его мерцали голубым, соревнуясь со звездами, и скоро стало ясно, что тихая нежная мелодия — тоже творение воды, а не музыкантов.
— Я знаю, куда нас ведут, — догадался скоро Турко. — К моей любимой беседке в виде охотничьего домика.
— Похоже, что так, — согласилась Тинтинэ.
Они вышли на укромную полянку в глубине сада, и в самом деле увидели деревянное строение с дубовыми колоннами и широкими окнами. Двери были гостеприимно распахнуты, и Тьелкормо поглядел на жену.
— Они упредили меня всего на пару мгновений, — признался он. — Я и сам хотел…
Он не договорил — потянувшись к жене, он накрыл ее губы поцелуем, а когда она прильнула в ответ, подхватил на руки и понес в беседку.
Тем временем ручейки обежали кругом полянку, замкнув кольцо, и принялись в ожидании развлекать сами себя и случайно пролетающих мимо птиц тем, что стали пускать по воде, словно по лесной тропе, фигуры животных, сотканных, как и сама дорожка, из воды. Косули, зайцы, лани мчались, переливаясь в глубине разноцветными искрами, и ручейки смеялись, журча на разные голоса.
А в глубине беседки Тьелкормо, переступив через сброшенные на пол одежды, уложил молодую жену на широкое ложе из подушек и шкур. Мгновение он разглядывал ее восхищенным взглядом, а после лег рядом и, заключив в объятия, принялся целовать. Тяжелое, рваное дыхание их смешалось. Лучи Исиля, заглядывая в окно, блестели серебром на разгоряченных, покрытом капельками пота телах.
Снаружи вдоль водной дорожки выросли лилии, и аромат их поплыл по саду.
Внутри же стоны становились все громче и громче. Два роа, две фэа, казалось, стремились слиться воедино. Движения Турко становились мощней и быстрей, пока в конце концов общий крик не разорвал ночную тишину.
Спустя какое-то время, когда птицы снова расселись на ветках деревьев, он обнял свою мелиссэ, поцеловал ее в висок и спросил:
— Ну что, готова теперь увидеть во мне не только друга, но и мужа?
Тинтинэ тихонько фыркнула и едва заметно пожала плечами:
