Фанфик по сериалу "Благие знамения". Кроули и Азирафаэль всегда знали, что ничего еще не закончилось. По крайней мере, знали с того дня, когда взялись за руки, возвращая друг другу «взятые взаймы» лица. Каждый из них понимал, что рано или поздно Ад и Рай потребуют от них расплаты за предательство. Они лишь не думали, что это случится так скоро. Когда эмиссары Ада похищают Азирафаэля, Кроули встаёт перед выбором: спасаться самому или попытаться вырвать из лап смерти своего ангела.
Дождь начался на закате, опять дискредитировав метеослужбу, обещавшую ливень к часу пополуночи. Первые тяжёлые капли рухнули на землю, словно крошечные водяные снаряды, распугивая скорбящих родственников и редких в этот час посетителей маленькой часовни при старом кладбище. Всего спустя несколько минут последние из прихожан — небольшая семья, одетая в траурные цвета — неохотно оставили свежую могилу и с почти неприличной торопливостью потянулись к воротам, за которыми ожидал пассажиров потрёпанный форд. Одна из них, средних лет женщина с заплаканными глазами, оглянулась на неподвижно стоящего в двух шагах от ворот хмурого долговязого парня — казалось, что-то привлекло её внимание. То ли напряжённое, застывшее болезненно-кривой гримасе, лицо с закушенной губой, то ли чёрные очки, непонятно зачем нужные в такую погоду, то ли странная, обтянутая чем-то вроде змеиной кожи большая корзина для пикника, даже на вид выглядящая вызывающе дорогой… Мгновение — и молодая вдова, забыв о случайной встрече, захлопнула за собой дверь авто. Форд, выплюнув облако едкого дыма, с кряхтением двинулся прочь.
Кроули проводил взглядом раздражающе медленно ползущий автомобиль. Скривился, подавляя приступ раздражения вкупе с острым желанием устроить маленькое демоническое чудо, которое заставило бы эту старую консервную банку хотя бы раз в своей жизни развить скорость, приближенную к нормальной. Глубоко, заставляя себя не срываться на судорожный всхлип, вздохнул. Рука, почти против воли, скользнула за пазуху, бережно погладила спрятанное под одеждой мягкое перо — когда-то лебяжье-белое, а сейчас густо залитое алым, успевшее уже задубеть. Пальцы вздрогнули, в который раз нащупывая обломанный край стержня. Кроули с трудом подавил бессознательное желание стиснуть кулак, вцепляясь в последнюю связь с ангелом. Пинком отбросил прочь мучительные, обжигающие не хуже святой воды воспоминания. Не сейчас. Если он даст волю своему отчаянию, то просто рухнет прямо здесь, рассыплется пеплом, погребённый под непосильным грузом горя и вины.
Демон почти сверхъестественным (или, скорее, снизъестественным) усилием воли убрал руку от измятого пера, почти с агрессией засовывая её в карман брюк, подальше от соблазна. Перевёл взгляд на гостеприимно распахнутые ворота церкви. В конце концов, это не так уж страшно, верно? Немного больно — хорошо, очень, очень больно, но не настолько, чтобы он не смог выдержать, верно? В конце концов, ему уже приходилось гулять по освящённой земле. В любом случае, где ещё можно найти святую воду, не обращаясь к чрезмерно щепетильному и слишком уж обеспокоенному его безопасностью ангелу?
Последняя мысль была излишней. Грудь опять рвануло тупой, обжигающей, словно адский огонь, болью, горло сдавило. Перед глазами вновь мелькнули изломанные, опалённые перья, безжалостно вырванные из белых крыльев. Он закусил губу, чувствуя, как бессильный жалкий скулёж рвётся из глотки. И, сглотнув, через силу сделал шаг вперёд.
***
Конечно, это была их ошибка. Они непозволительно, непростительно расслабились, за полгода не встретив ни малейшего намёка на то, что их бывшие стороны продолжают что-то планировать против них. Ни единого отблеска чужих белых крыльев, ни малейшего запаха серы…
О, нет, разумеется, они знали, что ничего еще не закончилось. Всегда знали. Ну… По крайней мере, с того дня, когда взялись за руки, возвращая друг другу «взятые взаймы» лица. Они были не настолько наивны, чтобы поверить, что их оставят в покое! Нет, это было бы слишком хорошо. Ни Ад, ни Рай не простят. Не после того, как они сорвали готовящийся тысячелетиями Армагеддон. И тем более, не после того, как они заставили высокое (или низкое, разумеется) начальство испугаться до икоты их неожиданной, такой невероятной и такой дерзкой неуязвимости. Это всего лишь передышка, а не конец войны. Они оба знали это. И оба, не сговариваясь, решили просто жить, пока есть такая возможность. Не терять бдительности, но и не оглядываться на каждом шагу, подозревая каждого встречного в работе на <i>больше-не-их</i> стороны. В конце концов, у них, возможно, было не так уж много времени, чтобы насладиться свободой и всеми прелестями нового существования, в котором им больше не нужно было скрывать свою дружбу.
