– Постой, Халифа, он же наверняка переправлял её Графу!
– И я помогу ему завершить начатое, но заработаю на этом!
На самом деле разговор был куда красочнее и наполнен разнообразными мерзкими подробностями, но тогда я не так хорошо понимала сакрит, поэтому уловила лишь суть. А суть была с том, что я не из этого мира, что мне буду набивать цену, но продадут лишь какому-то Графу, который собирает Лимбо, чтобы сделать своим безвольным оружием. Я не знаю до сих пор что это за Граф Роланд, но я зареклась не попадать в его власть. Надо сказать, Лимбо вообще не входило в мои планы, как и рабство в целом, только теперь уже поздно жалеть об упущенных возможностях, нужно скорее понять, что от меня нужно Аресу с зелёными глазами.
Ортоптер на землю так и не рухнул. На самом деле само приземление было очень мягким, будто в перину утонули. Магия!
Блэквелл отошёл, вглубь своего транспорта, чтобы переодеться и вышел уже истинно зловещим и хмурым. Не хотелось бы такому человеку переходить дорогу – сметёт и глазом не моргнёт.
– Фран. – обратился он к слуге, но тот будто в комму впал. Помог пинок по сапогу, и Франческо, булькая секрецией в гортани, приоткрыл поросячьи глазки, – Пригляди за девчонкой. – от этой «девчонки» захотелось нахмуриться, но я держалась невозмутимо, – Зельем пои почаще, пока кровотечение не остановится. А ты… – это уже ко мне, – Сиди смирно и будь умницей. Сбежать не выйдет.
И спрыгнул на землю, пуская внутрь вечернюю прохладу.
– А если захочу по нужде? – Блэквелл уже удалился, потому обращалась к Франческо, но того моя нужда явно не волновала.
– Держи в себе. – брезгливо буркнул мне он и сделал вид, что собирается спать.
– Франческо, вы бессмертный?
Подействовало. Посмотрел на меня и зло указал на маленькую дверцу.
Вывод: я внушаю ужас. Вопрос: почему? Зеркало дало предельно ясный ответ – гнездо на голове, вся в ссадинах и запёкшейся крови, словно персонаж фильмов ужасов. А вода подарила прохладу и какую-никакую свежесть. Припала к ней губами и не могла напиться.
Всё же не всё так плохо. По крайней мере – могло быть и хуже.
Винсент Блэквелл ждал встречи со старым знакомым, хозяином большого куска земли, населенного свободными людьми Юга, и сейчас этот человек гостил в замке Окс – это было большой удачей, ведь иначе официальный визит бы не состоялся.
Спрыгнув с ортоптера, он невольно фыркнул, потому что на деле противился этой встречи всеми частями тела – уж больно этот старый знакомый неприятный и скользкий тип. Сам Джон Сальтерс, так звали этого господина, никогда не нравился Лорду Блэквеллу, как и его сыновья, но их ресурсы… были необходимы Эклекее. Переманить их на свою сторону было задачкой не из легких и по временным затратам одним днём явно не ограничивалось, однако поддержка этих господ открыла бы много новых связей.
Блэквелл был Сувереном Сакраля по крови, но когда-то его единый мир расщепился на два враждующих фронта: Ксенопорею и Эклекею, а между ними располагались нейтральные земли, которые не желали вступать в войну. Всё было из ряда вон сложно и Блэквелл ненавидел нескончаемую борьбу за союзников, круглосуточные провокации и грязные интриги, преследовавшие его повсюду.
И только в небе он был свободен.
Замок Окс не грешил огромными размерами, но обладал особым очарованием. Небольшой, но живописный возвышался на холме, будто гарцуя над засеянными полями. И благо, что наследник этого великолепия наконец взял борозды правления в свои руки.
– Лорд Блэквелл! – поприветствовал Айвори и замер в поклоне.
Блэквелл буквально свалился как снег на голову. Плотные тучи над Оксом укрыли стремительное снижение ортоптера и потому визит оказался неожиданным. Герцог хмуро оглядел
юж присутствующих и без лишних слов пошёл за Айвори.
Мэтью Айвори (Барон Окс, у которого гостили Сальтерсы) был сам по себе ценнейшим кадром. Этот талантливый юноша в возрасте двадцати четырёх лет, из них он треть провёл в Ординарисе (так называли в Саркале мир не магов), обучаясь точным наукам и, что важно, юриспруденции. В свои годы он не просто подавал большие надежды, но уже добился неплохих успехов в своём ремесле. И, самое главное, всё это время он провёл вдали от войны и был открыт для вербовки.
Блэквелл тяжело вздохнул и устало потер виски. Ему невероятно надоела клоунада, которую устраивали люди из серьёзных вещей. Всех надо было уговаривать, необходимо было дать им что-то взамен за их же лучшее будущее, они относились ко всему поверхностно и могли лишь долго и красноречиво обсуждать происходящее, но, когда дело доходило до принятия решений, то умывали руки, будто их это не касается. Для этого даже придумали название «нейтралитет», а по сути это было малодушие и трусость. Они позволяли грабить свои города, насиловать и убивать своих людей, устраивать геноцид, и при этом улыбались убийцам и мародёром, впуская их в свои владения.