— Тысяча извинений, господин Блэквелл… — откланялся хозяин рынка, — Смертница — девчонка… ни имени, ни рода. Сучка не даётся на продажу, распугала моих самых ценных клиентов, — уже под нос и с откровенной злостью в голосе пробурчал Омар, будто забыв про собеседника, и взял за свежий уродливый рубец на месте, где должно быть ухо.
— Сдается мне, что она как-то связанна с твоей потерей? — слышно было как Блэквелл улыбался, показывая на оторванное ухо.
— Вы весьма догадливы! Она отрезала мне ухо посреди аукциона, выставив меня не в лучшем свете! Это удар по репутации, что подумают клиенты? Клиенты подумают, что Омар Халифа не держит своих «собачек» в узде, что он теряет свой бизнес! Чертовка заслужила свою участь, пусть это будет на глазах у всех, чтобы восстановить мою репутацию.
— Валькирия?
Валькириями называли особый род южных магов-горцев, который существовал обособленно от остальных, держа себя нейтрально и замкнуто, воспитывая в своих детях особые традиции горных жителей. Они и выглядели немного специфично — воинственно и недружелюбно, будто дикие звери, но дикарями не были, имея свою ни с чем не сравнимую древнюю культуру, которую благополучно передавали из поколения в поколение.
— Никак нет. Какая-то другая чертовщина.
Омар смачно и брезгливо плюнул на пыльную землю, которая изголодалась по влаге и тут же впитала слюну с жаждой.
Господин Блэквелл, вызывающий столько опасливых взоров, отвел взгляд от Омара в сторону арены из-за скрежета решёток темницы. Четверо стражников понесли за собой цепи, в оковах которых появилось хрупкое создание, идущее наглой походкой на стёртых в мясо босых ногах. Грациозная и хрупкая фигурка девчонки, одетая в лохмотья, двигалась будто хищник перед прыжком на добычу. Она остановилась недалеко от Блэквелла так, чтобы можно было увидеть ее загорелую истерзанную плетями кожу, как светлые волосы спутаны, ресницы полуопущены.
Её лицо. Идеальная в своей не идеальности гипнотизирующая красота, притягивающая взгляд как стихия. Блэквелл не привык к таким лицам, женщины в его мире вели себя иначе, и было парадоксально смотреть на такое хрупкое, изнеможённое голодом, жарой и пытками создание, всё в запекшейся крови и незажившими ранами, но при этом понимать, что это хищник.
По сигналу Омара Халифы прозвучал гонг, и стражники выпустили из клеток двух адских псов. Жуткие пятнистые буро-коричневые монстры с мощными челюстями, дробящими пушечные ядра в пыль, и ростом с лошадь, топтались на месте, поднимая зловонную пыль в воздух. Их рык угрожающе разрезал пространство, заглушая крики людей, пришедших посмотреть на кровавое шоу. Цепи, державшие смертницу, фиксировали плечистые стражники, дающие ей очень ограниченные варианты к перемещениям.
— Ей же некуда деться, это билет в один конец! — буркнул Лорд Блэквелл, но, не смотря на все события, девушка стояла неподвижно.
Стояла словно вокруг не жаждущие её убить монстры, а порхают редкие тропические бабочки. Два мощных пса бежали на неё и оставалось не больше десяти метров до цели, тогда она медленно подняла на них свои серые спокойные глаза, внимательно посмотрела на приближение смерти, и, когда расстояние между адскими псами и ней стремительно сокращалось до метра, молниеносно и с нечеловеческой силой повернулась вокруг своей оси, закручивая собак в цепи. Стражники, держащие эти самые цепи от рывка не удержали равновесия, дёрнулись с места и полетели на разъярённых адских собак так, что один из животных перекусил стражника пополам.
— Держите её, олухи, держите! — орал страже Омар Халифа, обезумев от ярости, но его было не слышно: толпа гремела от нетерпения и неожиданности.
Арена Смерти была под куполом, блокирующим магию, и на её территории маг был беззащитен, в тоже время это предохраняло от внешнего вмешательства толпы, которая то и дело сыпала магическими заклинаниями, разбивающимися о невидимую защиту.
В это время смертница в момент оглушила цепями двух стражников, последнему повезло меньше: ему она свернула цепью шею. Хладнокровно, мягкой хищной поступью она загоняла псов в клетку, используя свои цепи как кнуты, а те, поджав головы, трусливо скулили и огрызались.
Грациозно, хладнокровно, зрелищно.
Хозяин рынка бился в истерике, толпа бушевала, а Блэквелл не сводил глаз, безмолвно наблюдая за каждым движением на арене. Мысли Омара были заняты подсчётом убытков, которые он понёс по вине своей неугодной рабыни, чернь, была поглощена жестокостью и зрелищами, и лишь высокородный господин в белом просчитывал планы и работорговца, и итог битвы. Он знал, что, как бы Омар Халифа не пёкся о своей репутации, его алчность была многократно сильнее, блеск золота был слабостью южанина, единственной его страстью.
Блэквелл на секунду отвлекся от своих мыслей и застыл взглядом на девушке, которая подбиралась совсем близко. Словно почувствовав на себе его внимание, девушка растерянно начала искать что-то в толпе, и, наконец, посмотрела прямо в его глаза. Пронзительно. Изучающе.
