– Где еще двое? – строго спросила она.
Два помощника, Мастер и Мессир, появились из воздуха и уверенно шагнули вперед, отрапортовав:
– Мы здесь, хранительница.
Мастер, облаченный в зеленую мантию с серебряными погонами и колпак с козырьком, выглядел как мудрый маг. Мессир, в красной мантии и с теми же серебряными погонами, напоминал воина-стража. Их наряды постоянно менялись, словно они были модницами, что вводило гномку в замешательство. Она пристально изучала замерших стражей, пытаясь разгадать их тайну.
Внезапно над балконом раздался пронзительный крик Птица:
– Стой, раб, мясо!
Гномка нахмурилась и спокойно произнесла:
– Умолкни, Птиц. Мы здесь серьезные дела обсуждаем.
Рострум убрал змей и спрятал под мантию. Он неожиданно заговорил обычным голосом:
– Что случилось, хранительница?
– Пошли, – уверенно произнесла гномка и подошла к краю балкона, повела руками и произнесла: – Это столица княжества Чахдо. Вот таверна…
– Что такое таверна? – спросил Мастер.
– Это трактир, – пояснила гномка. – Я…
– А почему трактир называется таверна? – перебил ее Мессир.
– В Чахдо так принято, – терпеливо произнесла гномка.
– Странные люди, – начал Рострум, но, увидев заледеневший взгляд гномки, осекся. – Продолжай, Хранительница горы, – смиренно произнес он и дал подзатыльник Мессиру. Тот дал подзатыльник Мастеру, а Мастер, не мудрствуя лукаво, схватил Птица и сбросил с балкона в пропасть, тот заорал благим матом и полетел камнем вниз.
– Вернись, – устало произнесла гномка и отвесила Мессиру подзатыльник. Ее ладонь пролетела в воздухе сквозь голову Мессира, но Мессир заморгал.
– За что? – возмущенно спросил он.
– Вы закончили свои игры? – не повышая голоса, спросила Глазастая. Но ее взгляд не предвещал страже ничего хорошего. Они знали, что хранительница может сурово наказывать провинившихся.
– Все, теперь мы нормальные, – Рострум поглядел на товарищей. В это время вернулся Птиц и замер за их спинами. – И слушаем. Продолжай, хранительница, – произнес Рострум со всей серьезностью.
– Видите эту таверну? – продолжила гномка. – Там прячут похищенную Ильридану, княгиню Чахдо и жену вашего хозяина. К ней идет золотая нить благодати. Вы должны ее видеть.
– Мы видим, – сказал Рострум. – Какая наша задача?
– Ваша задача спасти Ильридану, она в беспамятстве, и нужно захватить Машвела. Я посажу его в темницу, и он дождется там возвращения нашего мужа. Он решит, как поступить с этим негодяем, что покусился на его жену и на женщину.
Рострум задумался.
– Как пойдем? – спросил он вслух, ни к кому конкретно не обращаясь.
– Как обычно, командир, – ответил Мессир, – через изнанку.
– Согласен. Птица берем?
– Берем, он понесет сундук, когда мы пойдем обратно, – ответил Мессир.
– Какой сундук? – переспросил Рострум.
– В который мы посадим хранителя. Иначе его не удержать, он скроется.
– С этим тоже согласен… – произнес Рострум. – План у кого есть?
– На месте разберемся, – ответил Птиц.
– Так вы нормальные? – удивленно спросила гномка.
– Конечно нормальные, хранительница, – серьезно ответил Рострум.
– А почему тогда придуряетесь?
– Мы не придуряемся. Мы играем в сумасшедших. Скучно же. И иначе мы не сможем защитить гору. Только у сумасшедших есть такая фантазия, что преобразует реальность. И потом, это весело. – И он прокричал: «Ку-ка-ре-ку!» Мессир ответил: «Гав-гав!» Мастер промяукал, а Птиц громогласно захохотал и произнес: «Я не птица, я лошадь. И-го-го».
– Нет, я с ними тоже с ума сойду, – обронила гномка и бессильно опустила руки. Рострум же свесился над балконом и поводил в воздухе руками. Потом словно дернул за невидимую ниточку, и пред ним открылось черное окно.
– Готово, – произнес он, – я нашел вход. Кто первый?
Два его помощника, не сговариваясь, схватили за крылья и ноги Птица и забросили орущего в страхе Птица в темноту, тот не успел что-либо предпринять. Затем прыгнули сами, и их поглотила темнота. Следом за ними в красивом прыжке акробата нырнул в темноту Рострум. Темное окно тут же закрылось, и снова над гномкой простиралось небо в багровых облаках, но теперь они были не такими кровавыми, как раньше.
Гномка постояла, глядя в пустоту, и почувствовала, как в животе ее толкнулся ребенок. Она прочитала его мысли: «Мама, мне пора». По ногам потекла теплая влага, и внизу живота появилась боль. «Схватки», – поняла гномка и запричитала.
– Как же не вовремя, сынок, еще три дня… – Но боль усиливалась и накатывала волнами. – На помощь! – громко позвала гномка, опираясь на перила балюстрады.
Из дворца выбежали стражницы.
– Повитуху! Рожаю-ю-ю-ю! – испытав сильную боль, закричала гномка.
Птиц упал на твердую каменистую почву. Сверху рухнули два человека, а третьим упал Рострум. Птиц истошно закричал и, извернувшись, клюнул Мастера, который был ближе к нему. Тот, в свою очередь, ударил кулаком Мессира. Мессир намеревался ударить Рострума, но тот быстро соскочил, и Мессир промахнулся. Он с обидой возмущенно закричал:
– А ну стой! – Быстро вскочил и помчался за убегающим командиром. Птиц скинул со спины Мастера, поднялся на лапы и громко закричал:
