Красивой ее не назовешь: пухлые щечки, округлое лицо метиски, но фигура – словно у богини, как гитара, и ноги стройные и длинные, в стоптанных коричневых туфлях на маленьком каблуке. Я закрыл глаза и погрузился в целительный сон.
Прошло три дня, которые я проспал. Шиза не торопилась меня излечивать и притормозила мои регенерационные способности. Ко мне заглянул зам по безопасности и оперативной работе, но, увидев, что я без памяти, ушел. Зато вечером третьего дня пришел верзила, он проскользнул в дверь и стал меня тормошить. Я открыл глаза.
– Ты что удумал, сволочь? – прошипел он. – Хочешь убийство повесить на нас?
– Ты кто? – спросил я и стал прищуриваться.
– Не помнишь? – удивленно спросил верзила.
– Не помню, – ответил я и незаметно подложил ему в карман нож, которым вспорол себе живот.
– Ну и ладно, – успокоившись, встал с корточек верзила. – Выздоравливай, Фокусник, – он повернулся, чтобы уйти, а я тихо произнес ему в спину:
– Ты тот, кто меня зарезал. – Верзила резко обернулся, в его глазах вспыхнул огонь лютой ненависти и страха.
– Ты что несешь, ублюдок?..
– У тебя нож в кармане, – произнес я.
В это время приоткрылась дверь, и в нее заглянула Светлана. Она открыла рот, чтобы что-то сказать, но верзила сунул руку в карман и вытащил нож, оторопело на него посмотрел и тут же отбросил, как ядовитую змею.
– Что вы тут делаете? – раздался громкий, резкий голос врача, и верзила в сильном потрясении обернулся. Он спохватился и побежал прочь, оттолкнул врача и выбежал из палаты. Светлана, бледная как полотно, подошла к кровати, озабоченно посмотрела на меня.
– Что он хотел? – спросила она.
– Добить меня, – ответил я.
Она наклонилась, желая поднять нож. Но я ее остановил.
– Не трогайте нож. Им меня убивали, и на нем отпечатки пальцев убийцы. – Светлана выпрямилась, растерянно посмотрела на меня.
– Зачем им вас убивать?
– Я думаю, это приказ Кума, – ответил я.
– А ему зачем вас убивать?
– Не знаю, может, сверху спустили приказ убить предателя родины, а я не предавал родину. Стечение обстоятельств. Я объяснял следствию, но… Им был важен политический момент – вставить пистон американцам…
– Что вставить? – Врач была полностью растеряна. – Какой пистон?
– Мне, Светлана, сказали, что надо американцев щелкнуть по носу и разоблачить агентуру в нашей стране, а если я не соглашусь, меня расстреляют. Я и принял на себя обвинение в вербовке, но ничего сделать не успел… Потом как-нибудь расскажу свою историю, а сейчас подвиньте ногой ко мне нож, я его спрячу, как улику.
Машинально и в полной задумчивости она подвинула мне нож носком туфли. Я его мгновенно убрал в пространственный карман и успокоился, теперь Кум был у меня в руках.
А Светлана спросила:
– Вы хотите обвинить зама по безопасности в организации убийства? – и растерянно стала меня разглядывать.
– Могу обвинить, – согласился я, – но я хочу спокойной жизни. Светлана, от меня отказалась семья, я теперь одинок. Глядя на вас, понимаю, что вы тоже одиноки…
Женщина вскинула голову и широко раскрытыми глазами стала на меня смотреть, ожидая продолжения.
– У меня большой срок, и я мог бы пригодиться как санитар в лазарете. Опыт у меня кое-какой имеется. И мы были бы вместе… Наша старость была бы обеспеченной… Мы будем жить счастливо и умрем в один день…
– Тоже мне, скажете, – покраснела она. – Вы понимаете, что предлагаете мне? – произнесла она ошарашенным голосом. – Вы такой наглый… – Произнеся слово «наглый», она, сама того не желая, вложила интонацию одобрения.
– Светлана, я хоть и зек, но я честен с вами. Мне некогда ухаживать. Мы люди взрослые и зрелые, нам надо жить. Поговорите с Кумом, если он хочет замять это дело, то пусть переведет меня в лазарет санитаром и оставит в покое.
Женщина глубоко задышала, ее грудь под халатом стала вздыматься. Она опалила меня своим взглядом, в котором сквозило негодование и надежда, не скрытая от моих глаз. Светлана развернулась в сторону двери и, не отвечая, вышла.
А утром ко мне заглянул Кум. Он мрачно на меня посмотрел и, придвинув стул, уселся на него.
– Ну что, Фокусник, – произнес он нейтральным голосом, – все чудишь?
Я ответил сдержанно:
– Нет, гражданин начальник, стараюсь выжить и не доставить никому неприятности.
– Что-то не похоже, – мрачно усмехнулся он. – Ты решил меня шантажировать?
– Нет, просто договориться по-человечески. Жизнь она длинная…
– У тебя она может стать короткой, Глухов, – раздраженно перебил меня Кум.
Я улыбнулся уголком рта, голос мой был ровен и спокоен:
– Меня хотели зарезать, и убийца приходил сюда. Он даже обронил орудие убийства, и я его спрятал. Вы не найдете нож, даже если порежете меня на органы. Кому нужно, чтобы это преступление повесили на колонию? Снизятся показатели. Кого-то лишат премии…
– И что, ты сможешь замять это дело?
– Могу ответить так: меня хотели просто прессануть, и я сам себя порезал. Могу так сказать. А могу назвать номера заключенных, которые говорили, что вы им дали приказ меня убить…
– А зачем мне тебя убивать? Кто поверит твоим словам?..
