– Товарищ полковник, к вам прибыл посетитель. – В кабинет начальника колонии заглянула молоденькая секретарша. – Следователь прокуратуры.
– Пусть войдет, – со вздохом огорчения произнес полковник. От этого визита он не ждал ничего хорошего. Этот следователь был въедлив и неподкупен. Он пришел к нему уже во второй раз.
В кабинет вошел следователь и поздоровался.
– Добрый день, товарищ полковник. Разрешите забрать у вас немного вашего драгоценного времени?
Полковник машинально поправил листы на столе, зачем-то переложил ручку с одной стороны папки на другую и рукой указал на стул напротив.
– Садитесь, Анатолий Валерианович. Я слушаю вас.
Следователь сел, снял очки, протер носовым платком стекла и надел снова, и только потом взглянул на начальника колонии.
– Товарищ полковник, я допросил осужденного Глухова, и он утверждает, что порезал себя сам.
Полковник подавил вздох облегчения.
– Ну, раз утверждает, – произнес он, – то так оно и есть. Его никто не принуждал такое говорить.
– Да-да, – кивнул следователь и продолжил: – Все это так, но в деле есть неувязки, на которые я хочу обратить ваше внимание.
– А почему вы мне это говорите? – удивился начальник колонии.
– Потому что вы начальник колонии и несете ответственность за все, что происходит здесь. – Следователь смотрел на полковника невыразительными рыбьими глазами, в которых не было и намека на какой-то интерес или проявление чувств. Они ничего не выражали, и понять, что на уме у следователя, полковник не мог.
– И что?..
– А то, что свидетели, которых я опросил, утверждают, что видели троих осужденных из службы внутреннего порядка, и они выходили из-за угла, за которым порезали или порезал себя сам осужденный Глухов.
– Так там есть своя секция правопорядка… – начал было полковник.
– Есть, товарищ полковник внутренней службы, – перебил его следователь, – но они были на своих местах, и я их уже опросил. Они не были за тем углом, за которым находятся мусорные контейнеры. Значит, это были другие осужденные, и они там находились без разрешения.
– Почему вы так решили? – Полковник нахмурил густые седоватые брови и взял в руки ручку. Стал ее крутить пальцами. Заметил взгляд следователя и тут же положил ручку на место, поправил ее.
Следователь подождал и стал говорить.
– Потому что в журнале пропусков в производственную зону пропуска на этих троих осужденных не выписаны.
– Так, может, их там и не было, – ответил полковник.
– Были. У меня есть показания четверых осужденных, которые утверждают, что видели троих мужчин с нарукавными повязками, но лица не запомнили. Они шли боком и пригнулись. Значит, их пропустили в нарушение режима. А кто отвечает у вас за нарушение режима?
– Зам по безопасности, – буркнул полковник.
– Да, я с ним уже беседовал, – ответил следователь. – Он дал показания, что никого не направлял в производственную зону, значит, это сделала дежурная смена контролеров, и я хочу получить журнал дежурств.
– Хорошо, вы получите журнал дежурств, но контролеры подчиняются командиру полка внутренних войск…
– Я знаю, – кивнул следователь и поправил очки. – Мне нужен журнал, чтобы я выписал повестку этим прапорщикам. Кроме того, я сделаю запрос на проведение психиатрической экспертизы Глухова на предмет вменяемости и степени его опасности для других осужденных. Уведомляю вас заранее. Где я могу получить журнал?..
– Сейчас его вам доставят, – невесело ответил полковник.
После ухода следователя начальник колонии по селектору приказал секретарю:
– Маша, соедини меня с командиром полка.
– Сейчас сделаю, Евгений Маркович.
В трубке раздались гудки, и твердый решительный голос произнес:
– Слушаю, полковник Капустин.
– Сергей Викторович, здравствуйте.
– Здоровее видали, привет, Евгений Маркович, что хотел?
– Хотел сказать, что у меня работает следователь прокуратуры.
– Кто такой и по какому поводу? – раздался вопрос в трубке черного служебного телефона.
– Герасимович Анатолий Валерианович, следователь районной прокуратуры. Из отдела по надзору в местах лишения свободы. Так вот, он утверждает, что твои контролеры нарушили режим и пропустили в производственную зону трех осужденных без разрешения и не вписали их в журнал. И он уверен, что эти осужденные порезали одного из новоприбывших осужденных. Он носом роет, понимаешь?
– Понимаю, – подумав, ответили с другой стороны. – Спасибо за информацию. А что говорит сам порезанный? Он хоть жив?
– Жив, говорит, что порезал себя сам.
– А это так? – вновь подумав, спросил командир полка.
– Не знаю, ведется следствие.
– Ну, я тебя понял, дорогой Евгений Маркович, приму надлежащие меры.
– Вот-вот, прими, дорогой, нам не нужны лишние неприятности. Он вызовет смену на допрос, забрал журнал дежурств.
– Понял, отбой, – ответил сухо командир полка.
Евгений Маркович положил трубку, достал платок, вытер вспотевшую шею и вновь по селектору вызвал секретаря.
– Начмеда ко мне, срочно! – приказал он.
Он просидел в размышлениях около пятнадцати минут, в кабинет постучали. Просунулась голова секретаря.
– Начмед прибыла, Евгений Маркович.
– Пусть войдет, и пока не беспокоить меня.
