Если бы такое могло случиться и сейчас вместо Казанцева рядом оказался бы Руслан, она бы прижалась к нему и сидела вечность в этом подвале, слушая, как под толстым свитером бьется его сердце. Ей до слез стало жаль себя.
– Да это и понятно, какая со мной романтика. Вот если бы на моем месте был Хмелевский, тогда, конечно, совсем другое дело.
Казанцев прочитал ее мысли.
– Марк Дмитриевич, вы – циник, – не сдержалась Маргарита и немного отодвинулась от Казанцева.
– Это не ново. Наверно, вы еще добавляете про себя, что я хам и солдафон.
– Вы что, на самом деле мысли читаете? – парировала Пикуза.
– У вас все мысли на лице написаны.
– И что еще там написано?
Слезы потекли по щекам, и она постаралась незаметно их вытереть.
– Что вы красивая и умная женщина, которой не место в этом захолустье.
– А вам, значит, место?
– Мне – да. Оперировать я не могу, а просиживать рабочий день в поликлинике мне неинтересно. Я вначале думал пройти специализацию по функциональной диагностике, а потом махнул рукой. Зачем зря тратить время и заниматься тем, что неинтересно.
– А в колледже вам, значит, интересно? – не поверила Маргарита.
– И в колледже неинтересно, – признался Казанцев.
– Ваша жена не захотела ехать с вами в это захолустье? – еле слышно спросила Пикуза.
– У меня нет жены. Этот факт есть в личном деле, и об этом знает весь колледж.
– Извините. – Пикузе стало неудобно от глупого вопроса.
– Бросьте. Вы так говорите, словно она умерла. Все проще – жена меня разлюбила, а другого полюбила. Потом снова разлюбила, – добавил Казанцев.
Он говорил это таким тоном, что невозможно было понять: сожалеет он о разводе или нет.
– Меня тоже Хмелевский разлюбил, – призналась Маргарита и сразу пожалела об этом.
– Хмелевский вас никогда не любил. И не ждите, что я буду извиняться. Вы, Маргарита Сергеевна, – романтик, создавший себе иллюзию любви и живущий с ней.
– Возможно.
– Я только одного не пойму, что женщины вообще находят в таких типах, как ваш Хмелевский? Любить он не способен, работать не хочет, ответственности боится. Таких интересует только личный комфорт, который обеспечивает власть или деньги. А если этого нет, то вокруг все виноваты. В первую очередь – государство, которое мало платит, не обеспечило его жильем и отдыхом. Руководство, потому что недооценивает и затирает его… Родители, которые не вложились в него сполна. Виноваты все, кроме него.
– Если Хмелевский такой, как вы говорите, то почему вы его назначили на должность?
Маргарита обиделась за Руслана на Казанцева.
– Меня попросили найти ему какую-нибудь административную должность, что я и сделал, – без зазрения совести признался Казанцев. – Теперь жалею, что не послушал Кудрявцеву. Мудрая женщина. Надеюсь, поработает еще пару лет, а там и Виктория на ее место созреет. А Хмелевского, уверен, тесть скоро пристроит в больницу. Хотя, как по мне, так пусть лучше работает в колледже.
– Почему?
– Вреда меньше. Хирургия – это труд и самоотдача. А на что способен ваш Хмелевский?
– Марк Дмитриевич, будьте последовательны, Хмелевский давно не мой.
– Когда смотришь на вас, то так не скажешь. Вы себя со стороны не видите, – вздохнул Казанцев.
– Вы надолго в Куличевск? – спросила Маргарита, чтобы больше не обсуждать Хмелевского.
– Хотите вернуться на прежнюю должность? – засмеялся Казанцев. – Не надейтесь, я надолго.
– Решили здесь начать жизнь с чистого листа?
– Нет, – спокойно ответил Казанцев. – Я не собираюсь отказываться от прожитой жизни. Вы что, серьезно решили, раз от меня жена ушла, то в моей жизни все было так катастрофически плохо?
– Да ничего я не решила, – смутилась Маргарита.
– У меня есть друзья, была работа, которая мне до сих пор снится по ночам. За год я делал сотни операций, а если эти сотни умножить на годы – получаются тысячи… Я никого в своей жизни не предал, – подумав, добавил Казанцев. – А начать с чистого, как вы говорите, листа – это вычеркнуть все прожитое. Я к такому не готов.
Он, сам не зная зачем, обнял Маргариту за плечи и прижал к себе.
– Мне не холодно, – отстранилась Маргарита. – Слышите, кто-то ходит в подсобке.
Они замолчали и прислушались. Шаги отчетливо слышались над головой. Марк быстро поднялся и постучал в ляду. Шаги мгновенно стихли. Кто-то прислушивался.
– Кто там стучит? Сейчас милицию вызову! – пригрозила Антонина Семеновна.
– Антонина Степановна, это я, Рита! Вы слышите меня?!
Она с трудом поднялась на ноги и постучала вслед за Казанцевым кулаком в деревянный потолок.
– Сейчас, сейчас, погодите немного, – послышался голос Климова, и вслед за его голосом сдвинулась ляда, свет ударил в глаза. Казанцев первым выбрался наверх и подал руку Маргарите.
– Антонина Семеновна, здесь все убрать. Игорь, вход в подвал заколотите. Не хватало еще, чтобы кто-нибудь себе шею свернул. И покончим с привидениями. Я внятно выразил свою просьбу?
Казанцев внимательно посмотрел на дежурную, словно весь бардак в анатомическом кабинете, а заодно и вход в подвал образовались здесь исключительно по ее вине.
– Игорь, мне надо с вами поговорить. Пойдемте ко мне в кабинет.
