Вопреки полностью

Как же он безумно соскучился без нее, без Темки, без уютного тепла, наполняющего жизнь полнотой. Будто провел вдали целый год, а не каких-то десять дней.

Заглянул в комнату сына, уснувшего в обнимку с огромным плюшевым медвежонком. Поцеловал пухлую щечку и смешно сопящий носик. Кажется, мальчишка умудрился вырасти за время его отсутствия. Провел ладонью по шести зарубкам на косяке двери. Завтра надо будет обязательно измерить рост…

В спальне действительно горел свет. Не выключив ночник, Катя уснула, уткнувшись в подушку на его стороне кровати. Кирилл улыбнулся, узнавая длинные рукава собственной рубашки, выглядывающей из-под одеяла.

Она так и не научилась спать в пижамах. Рядом с ним вообще не было необходимости в какой-либо одежде, потому что любая ткань мгновенно становилась лишней, мешая насладиться неповторимой близостью. А во время редких командировок облачалась именно в его одежду, и никакие слова не могли ее переубедить.

Хотя… Кирилл не сильно и старался это сделать. Понимал, как она скучает. Ждет звонков или разговоров по скайпу. Как и сейчас. Заметил горящую иконку на включенном ноутбуке: сколько раз за вечер Катя пыталась с ним связаться, не догадываясь даже, что он решил не дожидаться окончания конференции и уехал на день раньше, чтобы поскорей оказаться дома?

Словно ощутив его присутствие, она вздохнула и открыла глаза. Моргнула несколько раз, прогоняя остатки сна. Потянулась к нему.

– Ты настоящий?

Мужчина рассмеялся.

– Очень на это надеюсь.

Кивнула.

– Тогда у тебя проблемы. Я звонила раз двадцать. Писала. Темка проторчал у экрана целый час в надежде поговорить с тобой.

– Чем мне искупить свою вину?

– Ну… – она задумалась. – Даже не знаю. Но я попробую что-нибудь придумать. Утром.

– Как… утром? Катя? Ты ведь шутишь?

– Нет ни малейшего повода для шуток, – она взялась за его галстук и потянула на себя. – Любимый мужчина, который целых десять дней ко мне не прикасался, задает глупые вопросы. Почему ты до сих пор одет???

Кирилл накрыл ее губы, ощущая на языке такой желанный, родной вкус.

– Мне надо в душ, родная… Я с утра на ногах и весь покрыт дорожной пылью…

– Тогда ванна подойдет гораздо больше.

Ванна в самом деле намного лучше помогала справляться с усталостью. Но теперь, когда все тело изнемогало от желания, он был готов пожертвовать остатками сил, чтобы скорее оказаться в объятьях любимой девочки.

Катя засмеялась, наблюдая за выражением лица мужа. Она слишком хорошо знала о его состоянии. Не только о звенящем напряжении в предвкушении долгожданного единения, но и о глухой ноющей боли, раскинувшей щупальца по мышцам и позвоночнику, из-за проведенных в дороге часов. И не собиралась утомлять еще больше. Никакого душа. Их роскошная ванна уже не однажды вмещала двоих, и сейчас вполне подходящее время повторить прежний опыт.

– Раздевайся. Я наберу воду и составлю тебе компанию.

Он вряд ли бы сумел точно ответить, что принесло большее облегчение: бурлящая вода, пропитанная какими-то удивительными маслами, название которых у него никак не получалось запомнить, или ее руки, пронизывающим бальзамом скользящие по телу. Усталость таяла, уступая место такому же кипению, которое окружало их со всех сторон.

Застонал, подтягивая жену к себе. Еще ближе, хотя между ними и так уже не было места даже для воды. Еще глубже, чувствуя, как сокращаются ее мышцы, перебивая удары сердца. Слишком жадно, как затерявшийся в пустыне путник, изнемогающий от голода и внезапно попавший на пир.

– Как же я соскучился…

– Расскажи мне, как сильно… Нет, лучше покажи…

Таких ночей уже было множество за семь лет, но каждая – как впервые. Откровение, граничащее с исступлением. Наслаждение, всякий раз превосходящее предыдущее.

Ему нравилось сплетать пальцы, ощущая хрупкость ее рук и их одновременную силу, которой он не уставал подчиняться.

Ласкать маленькую впадинку на животе, восхищаясь тем, как даже время преклоняется перед его женой, делая ее с каждым днем все прекрасней.

За мгновенье до того, как с ее уст сорвется крик, вдыхать его в себя, ощущая, как опаляется внутренность острыми волнами экстаза. Оставлять отпечатки своей страсти на ее руках и плечах и смущаться, как школьник, перехватывая брошенный Кате понимающий взгляд сестры, скрывающей под длинными рукавами такие же следы…

– Тебя привез Мирон? – она запустила руки в мокрые волосы, лаская и одновременно массируя шею. Было непонятно, кто из них получает больше удовольствия от этого. – Я могла бы сама встретить…

– Не люблю, когда ты ездишь по ночам. И секс в машине тоже не люблю.

Катя насмешливо приподняла брови.

– В самом деле?

– Ну… Я имел в виду, что здесь удобнее…

Она улыбнулась.

– Не собиралась с этим спорить. Пойду, разогрею еду.

Кирилл провел ладонью по ее щеке.

– Котенок, я не хочу есть. А вот от еще одной порции тебя не отказался бы…

Катя вздохнула.

– Даже не рассчитывай. Ни за что не поверю в твои сказки про ужин в самолете: ты никогда там не ешь. Поэтому, если хочешь продолжения, придется послушаться.