Вопреки полностью

– Температуры нет.

– А должна быть?

– Вполне может появиться после того, как маленькая девочка в ноябре бегала босиком по земле.

Катя нахмурилась.

– Я не маленькая девочка.

Он вздохнул.

– Очень взрослая. А я виноват в том, что повзрослеть тебе пришлось так внезапно…

Ответить Катя не успела, заметив, как мужчина на мгновенье сморщился от боли в затекшей руке. Торопливо поднялась на постели.

– Извини… Тебе неудобно.

Он покачал головой, грустно улыбаясь.

– Мне хорошо. Я уже и не мечтал о таком счастье: провести целую ночь, прижимая тебя к себе. О каком неудобстве может идти речь?

В его словах не было фальши, но от этого почему-то стало совсем тоскливо.

– Почему? Кирилл… Я всегда думала, что когда любишь, стремишься быть рядом, а не как можно дальше.

Мужчина поднялся, садясь рядом с ней. Попытался обнять, но девушка отстранилась.

– Не надо… Я не могу спокойно рассуждать, когда ты ко мне прикасаешься. Просто объясни…

Объяснить… Хотел бы он сделать это. Только теперь даже самому себе сделанное казалось величайшей глупостью. Почти безумием. Так быстро все решил тогда. В один миг. И был абсолютно уверен, что иных вариантов не существует. Так бессмысленно разрушил ту упоительную, хрупкую красоту, которая возникла между ними. И как теперь стереть всю боль прошедшего одиночества из этих удивительных глаз? Высушить следы ее слез? У него даже оправданий никаких нет…

– Катя… Я собирался говорить с тобой совсем о другом тогда… Но твой отец сказал, что ты раздумываешь над предложением того парня… Ты выглядела такой счастливой с ним…

– Что? – она казалась ошарашенной. – Откуда тебе известно, как я выглядела?!

Мысли о прошлом причиняли боль, но к глухому опустошению от того, что ее нет рядом, теперь прибавилась раздражение на самого себя за такую непредусмотрительность.

– Я смотрел видео, где вы были… вместе…

Ее лицо скривилось.

– Какое видео? Я ничего не понимаю…

Хотелось не говорить – убаюкать ее в объятьях. Зацеловать до беспамятства. Мог бы: руками, губами заставить забыть обо всем, что случилось. Она простит, но рана не затянется, если сейчас не вытащить наружу все ошибки, допущенные так нелепо.

– На набережной. Вы катались на роликах. Кажется, в тот день, когда он позвал тебя замуж.

Катя утонула в собственных мыслях. Замкнулась, словно погружаясь в какую-то раковину. Молчала так долго, что его охватил страх.

– Котенок…

Она помотала головой. Воскликнула с набежавшими на глаза слезами обиды:

– Я не могла дождаться, пока закончится тот день. Спасали только воспоминания… о тебе. О нашей последней встрече. А ты списал все на мою заинтересованность Антоном?

Все-таки заплакала. Уткнулась лицом в подушку, прячась от пристального взгляда мужчины. Он осторожно коснулся дрожащих плеч.

– Прости…

Девушка уточнила, не поворачиваясь:

– Почему ни о чем не спросил? Меня? Отца послушал, а со мной даже говорить не стал…

Слова жгли, хлестали внутренность, хотя Катя говорила почти неслышно.

– Я знал, ЧТО именно ты ответишь. И кого выберешь. Но подумал, что с ним тебе будет лучше. Молодым, красивым, влюбленным… и здоровым…

Она выпрямилась, поднимая на него мокрое, злое лицо. Толкнула руками в грудь.

– Убирайся! Исчезни из моей жизни! Я найду себе молодого и красивого. А лучше – умного, который не станет выдумывать всякий бред. И не бросит меня при первой возможности!

Мужчина почти физически ощущал ее боль.

– Маленькая… Я тебя не бросал…

– Правда? А как это называется? Благородный порыв души? Уход во благо любимому человеку? Я в такую любовь не верю! И видеть тебя не хочу!

Катя соскочила на пол и резко вздрогнула, ощущая ногами его холод. Почти как в сердце, только лед, проникший туда, был гораздо крепче.

Кирилл поправил упавшие ей на лоб волосы и не сдержался: утопил в них сначала ладонь, потом лицо. Притянул к себе, не обращая внимания на сопротивление.

– Любимая, драгоценная моя, прости. Я ошибся, очень жестоко. Действительно хотел сделать, как лучше… Ты правда хочешь, чтобы я ушел?

Ответ различил по дрожи на губах, у нее не хватило сил произнести это вслух.

– Я хочу ТЕБЯ. Хотела все это время так, что не могла уснуть ночами. А ты… ты просто отдал меня другому…

Он поймал эту дрожь собственным ртом, срывая ее всхлипы, словно это могло хоть как-то помочь.

– Не надо меня целовать! Так нечестно!

– Не хочешь?

– Хочу! – почти выкрикнула в ответ. – Гораздо сильнее, чем ты этого заслуживаешь.

– Я вообще не заслуживаю даже твоего внимания. Тем более таких сладких губ… – снова тронул их едва ощутимым касанием. – Мой маленький обиженный котенок…

– Не смешно!

Он подтвердил.

– Совсем не смешно. Горько до слез.

Какой же дорогой оказалась его ошибка! Он хотел эту девочку, с трудом сдерживаясь, чтобы не дать прорваться наружу мучительному желанию. Но как же фантастически приятно было даже просто ощущать ее рядом. Вот так перебирать пряди волос, наслаждаться нежным бархатом кожи. Сколько потеряно подобных мгновений, рассветов, которые могли бы быть бесценными для обоих.

– Прости меня… Прости, любимая…