Вопрос крови полностью

Он прошел пешком по темному проулку и толкнул входную дверь в здание. Полицейская охрана была снята, никто не регистрировал больше входящих в квартиру Ли Хердмана и выходящих из нее. Ребус поднялся по лестнице, прислушиваясь к звукам, несшимся из двух других квартир. Ему показалось, что он слышит телевизор. Вот запахи вечерней трапезы доносились явственно. Бурчанье в животе навело его на мысль, что, может быть, стоило пренебречь болью и съесть за ужином побольше свинины. Он вытащил ключ от квартиры Хердмана, взятый в полицейском участке, — это был блестящий новенький слепок с оригинала — и немножко повозился, вставляя его в замочную скважину. Войдя, он запер за собой дверь и зажег свет в холле. В квартире было холодно. Электричество еще работало, но центральное отопление кто-то догадался отключить. Вдову Хердмана спросили, не желает ли она приехать и забрать из квартиры вещи, но она отклонила это предложение. Разве у этого мерзавца может быть хоть что-то из того, что мне нужно?

Хороший вопрос, и, проникнув в квартиру, Ребус хотел попытаться ответить на него. Что-то у Хердмана несомненно было, и что-то людям весьма нужное. Он внимательно осмотрел заднюю сторону двери. Две задвижки — верхняя и нижняя, два врезных замка и еще один — американский автоматический. Врезные — от грабителей, задвижки же на то время, когда Хердман находился дома. Чего он так боялся? Скрестив руки на груди, Ребус отступил на несколько шагов от двери. Первое, что приходило в голову, — это что промышлявший наркотиками Хердман боялся облавы. Но Ребусу за время его службы не раз приходилось иметь дело с наркодилерами. Обычно они жили в многоэтажных и многоквартирных муниципальных домах за обшитыми стальными листами дверями и об опасности своей заботились куда лучше. Ребус решил, что все меры безопасности Хердмана могли обеспечить ему лишь некоторое время, оттянув момент вторжения. Возможно, он успел бы уничтожить улики. Но Ребусу казалось, что вряд ли в этом была необходимость: ничто не говорило о том, что в квартире производились или хранились наркотики. А кроме того, у Хердмана было полно мест, где он мог бы их спрятать: лодочный сарай, да и сами катера. Зачем бы он стал использовать для этого квартиру? А тогда что? Повернувшись, Ребус направился в гостиную, где поискал и нащупал штепсель.

Тогда что?

Он попытался вообразить себя Хердманом и понял, что в этом нет нужды: разве Шивон не сказала, что они похожи? Закрыв глаза, он представил эту комнату своей. Это его мир. Он тут хозяин. А если попытается проникнуть… незваный гость, он это услышит. Может быть, они вскроют замки, но их удержат задвижки. Так что им придется дверь эту выломать. И у него будет время достать из тайника пистолет. «Мак-10» хранился в лодочном сарае на случай, если кто-нибудь заявится туда. Но «брокок» находился здесь, в шкафу, в окружении коллекции снимков. Маленькое оружейное святилище Хердмана. Пистолет даст ему преимущество, ведь он не предполагал, что вломившиеся будут вооружены. Они могут допрашивать его, могут даже захотеть увезти его с собой. Но «брокок» не позволит им этого.

Ребус знал, кого ожидал Хердман: возможно, не Симмса и Уайтред как таковых, но людей, с ними схожих, которые пожелали бы увезти его для допросов… насчет Джуры, рухнувшего вертолета, бумаг, осевших на деревьях. Что-то, унесенное Хердманом с места катастрофы… не мог ли это украсть один из ребят? Возможно, на вечеринке? Но погибшие мальчики с Хердманом знакомы не были и на вечеринках не присутствовали. Присутствовал лишь Джеймс Белл, единственный оставшийся в живых. Ребус сел в кресло Хердмана, положил руки на подлокотники. Застрелить двух других, чтобы напугать Джеймса? Чтобы тот признался? Нет, нет и еще раз нет, потому что тогда зачем стрелять в себя? Джеймс Белл… такой сдержанный, такой на вид невозмутимый… листает журналы, посвященные оружию, изучает модель, которая ранила его. Еще один интересный экземпляр.

Ребус тихонько потер лоб рукой в перчатке. Он чувствовал, что ответ где-то близко, так близко, что он почти пробует его на вкус. Он опять встал и, пройдя в кухню, открыл холодильник. Там была еда — нетронутый пакетик сыра, несколько ломтиков бекона и упаковка яиц. Еда мертвеца, подумал он. Нет, есть ее я не могу. Вместо этого он направился в спальню. Света там он не стал зажигать — достаточно и того, что падал из открытой двери.