— Судебная экспертиза еще прояснит нам многое из того… — Конец фразы он проглотил. — Старший суперинтендант Темплер постоянно теребит нас. Думаю, Гейтс завтра с ней встретится.
— Но какое это все имеет отношение ко мне?
— Она считает, что вы можете оказаться, так или иначе, причастны к убийству этого человека.
Последние слова повисли в облаке сигаретного дыма между ними. Ребусу не было нужды переспрашивать: Керт понял невысказанный вопрос.
— Да, мы рассматриваем возможность убийства, — сказал он, неспешно наклоняя голову. — Есть признаки того, что он был привязан к стулу. Я прихватил с собой фотографии… — Он потянулся к стоявшему рядом на полу портфелю.
— Док, — сказал Ребус, — наверно, вам не полагается показывать их мне.
— Знаю. И ни за что не показал бы их вам, если б считал, что есть хоть малейшая вероятность вашей сопричастности к этому. — Он поднял глаза на Ребуса. — Но я вас знаю, Джон.
Ребус покосился на портфель.
— Многие и раньше заблуждались относительно меня.
— Возможно.
Перед ними на мокрые пивные подставки легла картонная папка. Ребус взял ее, раскрыл. Внутри лежало несколько десятков фотографий, снятых в сгоревшей кухне. На заднем плане еще курился дымок. В Мартине Ферстоуне трудно было признать человека. Он больше напоминал почерневший и облупленный манекен в витрине магазина. Он лежал ничком. Позади него валялся стул — две ножки и то, что осталось от сиденья. Но что удивило Ребуса — это плита: по какой-то непонятной причине поверхность ее почти не пострадала. На конфорке все еще оставалась жаровня. Господи ты боже — ее немножко почистить, и можно пользоваться опять. Трудно представить себе, что жаровня выдержала то, чего не смог выдержать человек.
— Обратите внимание на положение стула. Он упал вперед вместе с жертвой. Весьма вероятно, что человек сначала очутился на коленях, потому что стул опрокинулся, а потом, соскользнув с колен, растянулся на полу. Видите, как он руки держит? Совершенно по швам.
Ребус видел, не понимая, что из этого следует.
— Мы полагаем, что обнаружили остатки веревки… синтетической бельевой веревки. Верхний слой расплавился, но нейлон — материал стойкий.
— В кухне часто хранятся веревки, — сказал Ребус, сказал, просто чтобы поспорить, потому что вдруг понял, к чему все это ведет.
— Согласен. Но профессор Гейтс… ну, он отдал это на экспертизу…
— Потому что считает, что Ферстоуна привязали к стулу?
Керт ограничился кивком.
— На других снимках… на некоторых из них, взятых крупным планом, вы можете заметить куски веревки.
Ребус заметил.
— И вот вам последовательность событий: человек находится в бессознательном состоянии, привязанный к стулу. Он приходит в себя, видит, что кругом бушует огонь, чувствует, что ему трудно дышать от дыма. Он пытается высвободиться, стул опрокидывается, и тут уж он начинает задыхаться по-настоящему. Его душит дым, и он погибает от нехватки воздуха раньше, чем огонь сжигает его путы.
— Это лишь версия, — сказал Ребус.
— Да, конечно, — негромко подтвердил патологоанатом.
Ребус еще раз проглядел снимки.
— Так что же, внезапно выяснилось, что это убийство?
— Или преступная подготовка убийства. Думаю, что адвокат мог бы оспорить убийство, доказывая, что не веревка убила Ферстоуна и что связали его только из желания напугать.
Ребус взглянул на него:
— Видно, вы много думали над этим.
Керт опять поднял свой стакан:
— Профессор Гейтс завтра будет беседовать с Джилл Темплер. Он покажет ей эти снимки. Судебные эксперты скажут свое слово… Кругом шепчутся, что вы там были.
— С вами, случаем, не связывался один репортер? — Ребус увидел кивок Керта. — И звать его Стив Холли? — Опять кивок. Ребус громко выругался как раз в тот момент, когда к столику подошел бармен Гарри убрать пустую посуду. Гарри насвистывал — верный знак, что у него сладилось с очередной бабенкой. Возможно, он собирался этим похвастаться, но неожиданный всплеск эмоций Ребуса заставил его отказаться от этого намерения.
— Каким же образом вы собираетесь?…
Керт не мог подобрать нужных слов.
— Обороняться? — договорил за него Ребус. Он хмуро улыбнулся. — Тут обороняться я не смогу, док. Я действительно был
— Всё это, конечно, улики косвенные, — сказал Керт. — Почти всё. — Он потянулся через стол и нашарил одну фотографию — снятая крупным планом голова, лицо человека с открытым ртом. Ребус почувствовал, как булькнуло у него в желудке выпитое пиво. Керт указывал на шею Ферстоуна. — Выглядит как лоскут кожи, но это другое. — На шее висело что-то. — На покойном не было галстука или чего-то вроде галстука?
Предположение показалось Ребусу настолько забавным, что он даже рассмеялся.
— Это же муниципальный дом в Грейсмаунте, док, а не какой-нибудь аристократический клуб в Нью-Тауне!
