Через несколько минут вернулись двое других сержантов. Едва отрапортовали, как со стороны казарм донесся сигнал подъема. Через минуту он затих, сменившись дружным топотом.
Полк выбежал на зарядку.
– Единственное преимущество караула, что от зарядки ты освобожден, – заметил командир третьего отделения, с медной кожей и тонким носом.
– Есть еще одно – можно спать до обеда, – хмыкнул Роберт.
– Сегодня это не пройдет, – мрачно заявил Бьерн. – В полк прибывает новая броня. Будем принимать.
– Что за новая броня? – встрепенулся сержант первого отделения. – Чем она от старой-то отличается?
– Знаю только аббревиатуру – эм бэ эс, эл двенадцать, а два, – сказал лейтенант. – Больше ничего не сообщили.
Зарядка закончилась, солдат погнали в столовую, а еще через полчаса взвод Бьерна вышел из караула.
– Живо на завтрак, – скомандовал лейтенант. – Через полчаса должны быть в казарме.
Кормили тут, это поняли еще вчера, не то чтобы очень хорошо, но сытно. Порции были такие, словно каждый из солдат весил со слона, зато разнообразием еда не блистала – сплошь гречневая каша с мясом.
В обед ее делали пожиже и называли супом.
– Куда он нас гонит? – спросил Кампински вполголоса, когда лейтенант, не дав вычистить тарелки, выгнал всех на улицу.
– Новую броню получать, – так же тихо ответил Роберт. – Боится, что нам не достанется.
– А, ну тогда понятно.
Вернулись в казарму, а через пять минут явился толстый сержант из хозяйственной части.
– Следуйте за мной, – сказал он Бьерну. – И пусть захватят с собой старые бронекостюмы. Кто не сдаст, не получит новый.
Нагруженные наплечниками, набедренниками и шлемами солдаты заковыляли в сторону склада, того самого, куда вчера таскали стройматериалы. Там пришлось дважды поставить подпись, свалить отслужившую свой срок амуницию в один из здоровенных контейнеров.
– Эх, счастливо, – Трэджан, избавившись от брони, показательно всхлипнул. – Ты не раз спасал меня от гибели. Так что я буду помнить тебя, честное благородное слово воина.
– Хватит болтать, – одернул его Бьерн.
Пришлось Лангтону замолчать и встать в конец длинной очереди.
Отстоявший ее получал большой и тяжелый ящик темно зеленого-цвета, с какой-то маркировкой на крышке и парой лент вроде рюкзачных ремней.
– Надевайте это и идите в казарму, – сказал лейтенант, когда последний из его солдат стал обладателем подобного «сокровища». – Как с этим обращаться, я думаю, разберетесь без меня. До обеда все свободны.
Роберт закинул ящик на плечи, поправил ленты, чтобы не натирали.
– Тяжелый, – удивленно сказал Шриван, проделав ту же операцию. – Прежняя броня, как мне кажется, была легче.
– И в данном случае, как ни странно, я должен с тобой согласиться, – прохрипел Трэджан.
И солдаты зашагали в сторону казармы.
Добравшись до места, Роберт сгрузил ящик около кровати, размял занывшие мускулы шеи.
– Думаю, что познакомлюсь с костюмом потом. Сначала посплю, – сказал он и принялся снимать ботинки.
– А я не утерплю, – буркнул Трэджан. – Открою сейчас. Ну-ка, где там замок?
Хрустнуло, чмокнуло, крышка ящика поднялась. Роберт прямо в одежде свалился на кровать, засунул руку под голову и начал смотреть, как Лангтон изучает новую броню.
– Ага… что это? Наплечник… Точно такой же, как у меня и был. И второй тоже. Но и вправду тяжелый… А почему? – бормотал тот, извлекая из ящика детали костюма и раскладывая их на полу.
– Это ты растолстел и ослабел, – высказал предположение Кампински. – Да, эта штука на вид ничем от старой не отличается. Ну-ка, посмотрим, что сказано в инструкции, – и он вытащил из своего ящика листок писчего пластика. – Ага… так, имеет встроенные усилители и сервоприводы.
– Где? – спросил Трэджан, вертя в руках один из щитков с живота.
– Наплечники… спина… ноги… – сказал Кампински. – То есть она и вправду тяжелее, чем старая, только эта тяжесть, когда наденешь, не ощущается. А еще в ней можно быстрее и дольше бегать, не уставая.
– И тащить на себе до черта всего, – сделал вывод Трэджан.
– Завтра или сегодня после обеда попробуем, – сказал Роберт, повернулся на бок и закрыл глаза. – А теперь спать, спать…
Снилась ему Земля, родной Владивосток и стройная девушка со светлыми пушистыми волосами.
Сменили с дежурства их на самом закате. Багровое солнце только коснулось боком горизонта, а ветер, терзавший форсеров проведенные на посту сутки, замолчал, когда ком-линк донес голос Фернандо.
– Смена через десять минут, – сообщил тактик.
– Ох, здорово, – сказала Марта, потягиваясь и понимая, что последний час думала только о том, как бы согреться. – Сутки в этот раз тянулись долго, будто наряд по казарме в центре подготовки.
– Это точно, – хмыкнул Жозеф. – Или мне кажется, или с каждым днем становится холоднее. Неужели на этой планете существует зима?
– Мы вроде бы на экваторе, – Санчес хлюпнул носом. – Тут должно быть всегда одинаково тепло… в смысле, холодно.
Танки, стоявшие, как обычно, за периметром, принялись разворачиваться. Из‑за скал показалась идущие колонной форсеры.
– Смена, – вздохнула Лия. – Ха, смотри-ка, а рожи незнакомые… Неужели новые части прислали?
