— Есть… уверяю вас. Нельзя сказать, что она им гордится. У него были трения с полицией. Старушка его терпеть не может. Но по мне это и неважно. Мне нравится этот молодой человек. Шейле — тоже. Вот мы и решили изменить завещание таким образом, чтобы он получил полтора миллиона. С вашей помощью все можно сделать так, что старушка ничего не узнает. — Бромхед улыбнулся. — Мертвым все равно… живым же — нет.
Паттерсон задумался, затем кивнул:
— Ясно. Но вы ведь не филантроп? — Он посмотрел на Бромхеда. — Племянник получит не все деньги?
— Нет, мистер Паттерсон, их разделят.
— Так чего вы от меня хотите?
— Вы правильно поняли, что лишитесь вашей доли наследства, отказавшись сотрудничать с нами, — продолжал Бромхед. — Я не хочу создавать у вас впечатления, что блефую. Когда на карту поставлены такие деньги, блефовать опасно. Вы сможете потерпеть еще пару минут? Я хочу, чтобы вы прослушали пленку. — Он кивнул Шейле. — Включите, пожалуйста.
Шейла наклонилась — магнитофон стоял на полу у ее ног — и нажала на кнопку.
«Я, Крис Паттерсон, ответственно заявляю, что из всех женщин, с которыми я спал, Шейла Олдхилл… — услышал Паттерсон свой голос. И так далее, пока не прозвучало: — Ей семьдесят восемь, а она по-прежнему тщеславна, падка на лесть. Наполовину ослепла, но все еще пялится на молодых мужчин…»
Остальное он выслушал безо всякого интереса. Он загнан в угол, и деваться некуда. Если миссис Морели-Джонсон это услышит… не будет ни работы, ни ста тысяч долларов в год.
— Производит впечатление, не так ли? — спросил Бромхед. — Какая чистота записи. Разумеется, у меня есть копия.
Паттерсон достал золотой портсигар, выбрал сигарету, прикурил от золотой зажигалки.
— Так что все-таки вы от меня хотите?
— Прежде всего мне нужно завещание.
— Вы можете его получить, хотя я и не понимаю, какой вам от него толк. Вы же не собираетесь подделать ее подпись?
Бромхед кивнул:
— Именно таковы мои намерения.
— Возможно, вы думаете, что вам это удастся, но Уэйдмана, ее адвоката, на мякине не проведешь. Уэйдман и я прекрасно знаем ее роспись. И сразу заметим подделку.
Бромхед вытащил из кармана блокнот, паркеровскую ручку.
— Мистер Паттерсон, позвольте дать вам наглядный урок. Вас не затруднит расписаться в этом блокноте?
Паттерсон помялся, затем взял блокнот, ручку, нацарапал свою подпись и отдал блокнот. Бромхед всмотрелся в его каракули.
— Это, конечно, посложнее росписи миссис Морели-Джонсон. Но…
Он вырвал страницу, на следующей расписался сам, вырвал вторую, потасовал листки, а затем протянул Паттерсону.
— Где расписывались вы?
Паттерсон вгляделся в обе росписи, и по спине его пробежал холодок. За долгие годы работы в банке ему приходилось сверять десятки тысяч подписей, но сейчас он не мог сказать, где расписался он сам, а где — Бромхед.
— Это искусство, — улыбнулся Бромхед. — Теперь вы понимаете, мистер Паттерсон, что я без труда воспроизведу роспись старушки. — Он что-то написал на чистой странице и протянул блокнот Паттерсону. — Я внимательно изучил ее подпись. Смотрите сами…
Паттерсон взглянул на нее, вырвал страницу, разорвал ее на мелкие кусочки, бросил в пепельницу.
— Да… вы сможете подделать подпись старушки. С этим все ясно, но нужны свидетели.
Бромхед кивнул.
— Разумеется. Но и это не проблема. У меня есть два человека, которые за скромное вознаграждение поклянутся, что засвидетельствовали подпись миссис Морели-Джонсон.
Паттерсон покачал головой:
— Нет… ничего не выйдет. Ее адвокат никогда с этим не согласится. Он начнет расследование.
— Мистер Паттерсон, я позаботился и об этом. Вы прочли завещание. Обратили, наверное, внимание, что мистер Уэйдман, ее адвокат, ничего не получает. Теперь я сделаю так, чтобы старушка его не забыла. Мистеру Уэйдману отойдут три картины Пикассо. Я знаю, как ему хочется иметь их у себя. Каждый раз, заходя к старушке, он пожирает их взглядом. И объяснение будет предельно простым. Она хочет преподнести ему сюрприз. Поэтому пишет новое завещание, пользуясь услугами другого адвоката. Отписывает племяннику полтора миллиона долларов, а прежнему адвокату — три картины Пикассо, стоимость которых никак не меньше пятисот тысяч. Как по-вашему, будет мистер Уэйдман оспаривать такое завещание?
Паттерсон затушил в пепельнице окурок.
— Так что вы от меня хотите? — вновь повторил свой вопрос.
— Вы отдаете мне завещание, чтобы я мог переписать его. Затем говорите мистеру Уэйдману, что старушка хочет составить новое завещание при помощи другого адвоката, потому что хочет оставить кое-что и мистеру Уэйдману. Кроме того, она изменила свое мнение о племяннике и решила завещать ему крупную сумму. Мы должны сделать все возможное, чтобы нейтрализовать мистера Уэйдмана.
— Вы так говорите, будто миссис Морели-Джонсон должна умереть со дня на день, — заметил Паттерсон.
— Операция рассчитана на долгий срок, — губы Бромхеда изогнулись в улыбке, — но никто не живет вечно.
— И я получу пленку, если сделаю все, что вы просите? — осведомился Паттерсон.
