Эта книга – для любителей удивляться. Она состоит из кратких очерков по мировой и отечественной истории. Ее нерв – любопытные сюжеты, в которых автор популяризирует теории, известные науке, но пока не нашедшие отражения в литературе для подростков. Эта книга для тех, кто считает историю не самой скучной игрушкой и любит путешествовать по ее лабиринтам. А по ним и шагу нельзя ступить, чтобы не наткнуться на вопрос.
Лет 150 тому назад, на рассвете, в двери квартир известных петербургских архитекторов постучали. Посетители представились курьерами из Зимнего дворца и сообщили оторопевшим зодчим, что минувшей ночью обвалился купол Исаакиевского собора и их немедленно требуют на совещание во дворец. Не прошло и часа, как архитектурный консилиум собрался у дверей императорской резиденции. Навстречу светилам архитектуры вышли заспанные привратники. Они и слыхом не слыхивали ни об обрушении купола, ни о срочном совещании. Во дворец зодчих не пустили. Возмущённые чьей-то недоброй шуткой, расходились они по домам. Возмущение перерастало в смущение. Архитекторы досадовали на себя: никто из них не догадался выглянуть в окно, перед тем как поспешить в Зимний. А ведь «курьеры» постучали лишь к тем из архитекторов, чьи окна выходили прямо на купол Исаакиевского собора.
Шутниками оказались литераторы братья Жемчужниковы и Алексей Толстой, более известные под общим псевдонимом Козьма Прутков. Время от времени эти люди придумывали и разыгрывали «практические шутки», бывшие тогда в большой моде. На этот раз шутка вполне удалась и доказывала, что для почтенных зодчих не составляло удовольствия задаваться «лишними» вопросами. Однако занятие это бывает весьма любопытным. Древние греки даже придумали специальную «вопросительную» науку. Это история, название которой означает «расспросы». Итак, займёмся расспросами.
Однажды погожим древнегреческим днём мудрецы затеяли спор: почему мы живём не как звери? что делает нас людьми?
– Отсутствие хвоста! – заявили первые. Вторые были решительно не согласны:
– И бесхвостая мартышка, по-вашему, человек? Присутствие разума – вот что отличает нас от животных!
Первые, однако, стояли на своём:
– Скажите, пожалуйста, – язвительно спросили они, – а как вы собираетесь определять, у кого разум есть, а у кого, извините, нет, градусником или линейкой? Иная собака умнее хозяина, и попробуйте убедить нас в обратном.
Наконец один мудрец догадался: речь – вот признак человека! Эту мысль одобрили все. В самом деле, кто-нибудь видел говорящую корову? А если нет, то можно дальше не спорить и отправляться по домам пить чай.
Целых 2 тыс. лет люди верили мудрецам и немножечко свысока посматривали на зверей. Всё было просто и понятно. Язык отличает человека от зверя. Благодаря языку мы сообщаем новости, учимся, учим других, меняем жизнь и меняемся сами. Мы люди, потому что говорим.
Но в середине XX в. появились учёные, которые решили, что время от времени всякую теорию стоит проверять.
А что, подумали они, если научить животных человеческому языку? Может быть, они не говорят только оттого, что никто никогда не учил их это делать? А если попробовать, что расскажут звери о себе и о нас?
Издревле умнейшими из животных считались обезьяны, ведь они так похожи на людей. Они заводят друзей и признают начальников. Добывая еду, орудуют палками и удочками. Шимпанзе воспитывают детей иной раз дольше, чем люди, – до 15 лет, причём старшие братья и сёстры следят за малышом в отсутствие матери. Гориллы и шимпанзе узнают себя в зеркале. Кроме них это могут только слоны и дельфины. Обезьяны умеют лгать и притворяться. Английская исследовательница Джейн Гудолл 30 лет наблюдала обезьян в природе и рассказала о том, как это бывает. Однажды шимпанзе увидела бананы, которых другие не замечали. Она знала, что, приблизившись к бананам, не сможет не издать радостный крик. Поэтому шимпанзе обошла дерево с бананами стороной и остановилась и подождала, пока остальные обезьяны удалятся, тогда притворщица вернулась и приступила к еде. А вот другой случай. Вожак шимпанзе чего-то испугался. На его «лице» появился оскал – знак страха у обезьян. Чтобы не потерять своего авторитета, шимпанзе отвернулся от стаи, поправил «руками» мимику и только затем снова повернулся к остальным.