Пять слов говорит тот, кто — пусть даже это говорящий наедине с собой [620] — произносит слово наставительное к пяти чувствам, тысячу же слов на языке говорит тот, кто своим словом творит призывание [621] страстей. Или еще: пять слов говорит тот, кто посредством созерцания сущего в Духе указует на Творца, ибо естество пятерично, поскольку составлено из вида [622] и четырех стихий; тысячу же слов говорит тот, кто ради собственной славы и наслаждения измышляет изысканные речи и [звучащие] убедительно сплетения словес о действии видимых [вещей] и вместо Творца боготворит творение, [623] — ведь творение дано не для того, чтобы быть обожествляемым, а чтобы наставить [нас] о Боге.
125.
Женщина означает сластолюбие, пара волов — любостяжание, а земля — чревобесие. Каждый человек, охваченный этими [страстями], отпадает от Божиих обетований.
126.
Никто ни из грамматиков, ни из риторов об этом не упомянул. Только Аристотель в сочинении
127.
Суд Божий совершается вне зависимости от времени и тела, ибо и душа, будучи вневременной и бестелесной, поскольку она не приемлет ни приращения, ни конца с течением времени, то и изменения [нравственного] расположения производит вне времени. Хорошо будет прояснить сказанное на примере: один человек прожил монашеской жизнью семьдесят лет, а другой — один день. Цель обетования в том, чтобы человек обратил всю душу к Богу, отрешив ее от пристрастия к чувственному и связи с ним, и [если] проживший монашеской жизнью семьдесят лет умер, нисколько не позаботившись о таковом бесстрастии, а проживший один день свершил [дни], отрешив от себя всякое пристрастное помышление о вещественном и приведя всю душу в лоно Божие, [то,] когда на Суде совершается распределение наград, второй получает воздаяние по заслугам, ибо он в полной мере осуществил цель обетования, а первый — по благодати, и только за то, что выдержал труд аскезы. [631]
128.
Мы говорим, что Иов не допускал [до себя] печали. [632] Ведь тот, кто раз и навсегда [633] обозрел [все] сущее благочестиво и укрепил в себе ненависть к преходящему и любовь к непреходящему, — как такой человек мог печалиться из-за страданий, преходящих посредством изменчивости тропоса, [634] [ведь] преходящее претерпевало то, что обыкновенно терпит по природе. [635]
129.
Тот, кто упражняется в деятельной [добродетели], печалится похвальной печалью, пока совесть поражает и ранит его по причине образов, [всплывающих] в его памяти. Тот же, кто достиг меры совершенства, оказывается выше и такой печали — ведь просвещенный посредством ведения, раскрыв умственную часть души неотделимо Богу по равной тождественности движения [637] и обретя неизреченную радость в постоянном наслаждении божественной красотой, как может принять противоположную [этой радости] печаль? [638]