Хуже не бывает: под конец смены наткнуться на разбитое окно. Закон подлости — проходил мимо него множество раз вечером свежий и бодрый, а заметил повреждение только сейчас, на исходе ночи, когда мысли испаряются из головы, не успев зацепиться за сонный мозг. Маленькая дырочка в толстом стекле с разбегающимися змейками трещин похожа на звёздочку. То, что стекло разбили строители во время работы, а не ночные хулиганы, не вызывает сомнений, повреждена только внутренняя часть стеклопакета, внешняя — целёхонькая. Чем же они его так? Наверно стремянкой ткнули, острым углом, например. Да какая разница, чем они его разбили? Главное, что он, Натан облажался. Надо было обратить на это внимание при первом обходе, а не при последнем. Рапорт уже не переделаешь.
Натан устало потёр глаза и выключил фонарик. Голова ноет от недосыпа, глаза слипаются. Вторые сутки без сна дают себя знать. Но надо идти, если нарушится график обхода, влетит от начальства по первое число.
Он достал телефон, сделал фотографию окна, записал номер квартиры и продолжил свой путь. Коридоры строящегося дома наматывались на сознание бесконечной лентой белых стен. Она течёт перед глазами, лишь иногда выбрасывая приклеенные учётные карточки. У каждой Натан останавливается, подносит телефон. Программа радостно звякает в ответ, подтверждая пройденную точку маршрута. Дзинь — дзинь. Охранный робот услышал команду, идет дальше. Дзинь — дзинь. Подмиссия выполнена, миссия продолжается. Дзинь. Нет, он не робот. Он не робот, а мыслящий человек и сейчас сам себе это докажет. Подумает о чём-то своём, не о работе.
На ходу Натан повертел головой в поисках повода для размышления. Есть ли на стройке что-нибудь не строительное? Как назло длиннющий коридор образцово чист, как иллюстрация из методички по охране труда. Со звуками дело обстоит лучше: заливистая трель сверчка перекрывает тихое жужжание дефектного светильника, отзвуки гула насосов в подвале. По силе она даже не уступает размеренному скрипу правого ботинка Натана.
Вот, родственная живая душа, которая тоскует в строительных застенках о полях с вкусной травой, наполненных любовными серенадами, жаркими схватками с соперниками. Когда визжали пилы строителей, сверчок сидел тихонько где-то в укромной норке, а сейчас, ночью, одинокий, зовёт к себе сверчиху. Ишь ты, как разорался! Просто половой крикун какой-то. Интересно, есть ли на свете немые сверчки? Ведь бывают же импотенты среди мужиков, почему бы им не быть среди букашек? Нюхнул сверчок растворителя и всё, желания нет, стрекотания нет. Стоп! Натан поймал себя на том, что на очередной карточке, звяканье было какое-то сдавленное, а он прошёл, не обращая на это внимание.
Натан остановился, проверяя запись в реестре обхода. Так и есть, пятнышко индикатора горит красным. Охранник сапиенс — плохой охранник. Да, на такой работе думать вредно. Пришлось вернуться, покрутить телефоном над капризной карточкой до правильного срабатывания.
Верхние этажи самые неприятные. Напоминают гигантское тело, вскрытое безумными учёными. Деревянные бруски, не прикрытые гипсовыми панелями, проглядываю в розовой стекловате, как рёбра в свежей плоти. Там, где утеплитель ещё не положен, видны кишки труб и вены проводов. Повсюду валяются обрезки и обломки органов, которым строительные франкенштейны не нашли применения. В воздухе сладкий запах жжёного сахара. Это пахнет стекловата. Сколько её не кутают в целлофан, всё равно чувствуется за милю.
Натан остановился перед аккуратно сложенными пакетами стекловаты, рассматривая рисунок на упаковке: какой-то шутник рекламщик изобразил мультяшную Розовую пантеру. Хочется присесть на них, чтобы отдохнуть хоть минутку, но Натан не рискует опустить свой зад на тупую морду нарисованной пантеры. Чтобы не говорили про чудо изолятор, который позволяет строить невесомые дома, Натан не верит в чудеса, за которые не надо платить. Слишком много в последнее время народу стало умирать от рака. Причина точно в стекловате, лет через десять какой-нибудь умник, установит, что она, опасна как шифер или ДДТ, но будет уже поздно, половина человечества вымрет.
Похоронно скрипит на ветру фанерная дверь-времянка, ни дать не взять как у склепа, балбесы строители прибили рахитическими гвоздями деревяшку в качестве запора. Свежий ночной ветерок всю ночь расшатывал их, пока не повыдёргивал, нахрен. По ком скрипит дверь стекловатного склепа, в который вскоре вселятся живые мертвецы? Правильно, Натан, она скрипит по тебе, потому что ты часть безумного человечества и живёшь точно в такой же хибаре. «Что-то совсем крышу сносит, уже начал за всё человечество думать», — Натан подобрал валяющуюся деревяшку и ударом тяжёлого ботинка прибил её на старое место. Пару часов простоит и ладно.
