Пребывание Розмари Уинтерс в замке Димитреску создает некоторые сложности, с которыми не так-то просто справиться Альсине. Но не Карлу Гейзенбергу. В альтернативной реальности нет ни мутамицелия, ни вирусов, ни Матери Миранды, но есть немало трудностей, которые каждый переживает по-своему, однако вместе им это быть не мешает. Вариация вселенной, где Карлина Гейзенберг четко знает, чего хочет от жизни и от Альцина Димитреску.
========== Village I ==========
Девчонка совсем крохотная, умещалась на ладонях Альсины, словно камушек; леди Димитреску держала ее на вытянутых руках, позволяя своим по-гиеньи хихикающим дочкам посмотреть на нее. Девицы кружили коршунами над ребенком, и Гейзенбергу делалось не по себе всякий раз, когда Бэла или Кассандра протягивала к Розмари замаранные в крови пальцы. Трогать девочку ведьмы не решались, но у Карла все равно в груди екало, когда они начинали шипеть и щелкать зубами; кровососки поганые, могут заиграться, и тогда от Розы и косточек не останется. За малявку Миранда им всем головы снимет, не помилует и дуреху Беневиенто и пугало Моро, которых даже нет в замке, однако Альсине, кажется, глубоко похер, что ее дочери захлебываются слюной, как голодные псины при виде мясной кости. Леди Димитреску с умилением взирала на Бэлу, Даниэлу и Кассандру, которые толкались, хихикали, скалились, делая вид, что хотят укусить. Розмари, лежа на ладонях Альсины, будто в колыбели, лупала сонными глазенками и пускала пузыри из слюны. Гейзенберг брезгливо скривил рот; мелочь еще, а уже такая заноза в заднице. И угораздило же ее попасться Матери Миранде!
- Какая хорошенькая! - восхитилась темноволосая ведьма, шумно облизываясь; ее рыжая сестра истово закивала.
- Она как куколка. Можно нам с ней поиграть? - Даниэла вытянулась в струнку, обратив к снисходительно усмехавшейся леди Димитреску лунно-бледное лицо. - Пожалуйста, мама, ну, пожалуйста! Мы будет очень осторожными!
- С ее головки и волоска не упадет, - поклялась Бэла, в приступе умиления прижав ладони к щекам, но отскочила, выставив клыки, когда подошедший Гейзенберг взмахнул молотом, разгоняя воздух. Взметнувшийся порыв ветра захлопал черными юбками ведьм, которые юркнули за спину своей рослой матери, сидящей в кресле размером с добрый оружейный шкаф. Черное жужжащее облако из кровавых мух росло над головой Альсины до отвращения довольной. Ее золотящийся взгляд был полон такого злорадства, что Карл, передернув плечами, сплюнул прямо на вытертый паркетный пол.
- Осади своих девок, - рявкнул Гейзенберг; эхо его голоса, отскочив от сводчатого потолка, разлетелось по всей зале. - Пусть даже не облизываются на соплячку! Я им лично головы размозжу, если хотя бы оскалятся в ее сторону.
- Хам, - в грудном голосе леди Димитреску звучало ленивое презрение и уверенность в собственном превосходстве, - наглец, как смеешь ты указывать мне в моем же доме? Если я пожелаю, то ты никогда не покинешь этих стен. Мой замок станет для тебя последним пристанищем.
- А чем это ты собралась меня тут удержать? На цепь посадишь? В комнате запрешь? - мужчина, усмехаясь, потер заросший подбородок. - Я согласен только на твою спальню. Уверен, кровать у тебя здоровенная, вдвоем мы там легко поместимся.
- Думаешь, я пущу тебя, грязного клопа, в свою постель? - бросила Альсина, дернув могучим плечом. - Все равно, что паршивого пса рядом с собой уложить.
- То-то я и смотрю, что рядом с тобой давненько никто не лежал. Поэтому ты так на всех кидаешься? - осклабился Гейзенберг, отступая на почтительное расстояние от женщины и ее скалящихся в остервенении дочерей; ведьмы, сгорбившись, шипели, по-звериному тряся головами; их спутанные волосы - белокурые, рыжие и черные - походили на свалявшуюся шерсть.
- Мама! - хрипела Бэла, припадая на руки и выгибая спину, как разозленная кошка. - Позволь мне вырвать ему горло!
- Выдавить глаза! - вторила Кассандра, а Даниэла, истерично хохоча, парила над полом, окруженная черным жужжащим облаком кровавых мух.
- Вскрыть его от глотки до паха за то, что так говорит с тобой! - надрывалась рыжая, и залу заполнил ее тонкий, высокий голос, сверлом вгрызающийся в голову Гейзенберга. В ушах засвербело, словно туда залетел комар, лоб и затылок отозвались ноющей болью, остро заломило в переносице; почесав мизинцем в ухе, морщась от удовольствия, Карл взглянул на щерившую окровавленный рот ведьму и легко подкинул на ладони молот. Даниэла отшатнулась испуганной псиной, которой может достаться от рассерженного хозяина, однако Бэла и Кассандра продолжали бросаться парочкой шелудивых сук с молчаливого одобрения Альсины, откровенно наслаждавшейся заступничеством своих дочерей. Розмари Уинтерс в ее руках как-то уж подозрительно морщилась и сопела своим носиком-пуговкой.
- Да, девочки мои, - леди Димитреску откинулась на спинку кресла, закинув ногу на ногу; ткань платья на ее бедре натянулась, обнажив контур тела; крутой изгиб напоминал Карлу холмистую местность, такую, по которой едешь на велосипеде без педалей специально, чтобы свернуть себе шею. - Я тоже считаю, что за свои слова он должен заплатить, однако… Матерь Миранда за что-то его ценит. Поэтому закроем глаза на невоспитанность Карла. В конце концов, он всего лишь мужчина.
