Вот такое объяснение. Трудно было в это не поверить. Тем более, когда все сказанное подкрепилось словами Владимира. В больнице он рассказал мне все, как было. И тоже уверял, что мне лучше уехать вместе с другом Демида. В результате я здесь.
В небе.
Смотрю вниз на родной город с высоты птичьего полета, и вся трясусь от страха. Не знаю от чего этот страх больше. От того, что боюсь летать или от того, что не понимаю, насколько все серьезно. То, в чем внезапно оказалась замешана. Конечно, Александр выглядит очень прилично. Судя по виду, он директор крупной компании. Уважаемый человек, которому невозможно не доверять. С такими в салоне даже вертолеты не падают. Боятся быть уволенными или занесенными в черный список.
— Не надо бояться. Нам лететь несколько часов, пилот профессионал, вертолет — настоящая стрела. Все будет хорошо. Мне тоже можно доверять. И если тебе так легче, я не возражаю, чтобы ты держалась за мою руку.
Мне стало стыдно и руку убрала. Замечание Александра было настолько непонятным, ругался ли он или наоборот хотел поддержать. У меня нет привычки общения со столь высокопоставленными людьми, страшно от одного его вида. А еще и от того, что этот человек находится в подчинении у того, кого я все еще периодически называю уголовником.
В обычной больничной палате собралось не меньше пятнадцати человек. Кого-то из них я знаю, далеко не всех лично. Как выяснилось, зато все они наслышаны обо мне. Ребятки не робкого десятка. Есть и крепыши, явно способные на многое, есть и те, кто пистолет в руках никогда в жизни не держал.
— Македонский, ты уверен, что в больнице место для этого разговора? — поинтересовался у Вовки сразу, как вернулся от Санька. Отправил Лизу. Теперь я спокоен. А как только придет сообщение, что она у меня дома — совсем расслаблюсь. Теперь у меня в этом городе одно дело. Больше ничего меня здесь не держит.
— В этом городе, — подтвердил Вовка, — теперь везде для тебя место.
Однако мой старый друг ошибся. Я вовсе не хочу становиться теневой главой этого города. Передо мной стоит другая задача.
— Даешь Дрозда на место Солдата! — потребовали ребятки, собравшиеся к полуночи в палате у Македонского. — Что надо делать, Дема, ты только скажи — мы с ребятами всегда готовы!
— Нет, — полагаю, я их сейчас удивлю. — Я не собираюсь становиться у руля.
— А кто-же тогда? — последовала естественная реакция этих парней. Конечно, они сюда шли совершенно не за этим. Надеялись, что в город вернулся тот, кто их поведет за собой и при ком они снова станут людьми.
— Македонский.
— Кто? — даже сам Вовка не поверил в то, что я только что сказал.
— Македонский, — повторил для особо глухих. — Вы меня правильно услышали. И я объясню почему. Македонский, вы все его отлично знаете. Уже давно не боец. Но он всегда жил и продолжает жить по понятиям Солдата. Я помогу вам навести порядок в городе только в случае, если он встанет у руля, и вы примете его управление.
Поднялся гул, но я остановил его всего лишь подняв руку.
— Я помогу вам навести здесь порядок только, если Македонский встанет у руля. Он не боец, но рассудит все ваши споры по понятиям. И вы будете его за это охранять. Главный не должен чесать кулаки, главный должен башкой думать о людях. Много среди вас таких? Нет? Поэтому решайте прямо сейчас.
Завершив свою тираду, повернулся к больному, который уже несколько раз дергал меня за краешек штанины, пытаясь привлечь внимание во всей этой суматохе. Его понять можно. Он звал меня в надежде спрятаться за мою спину, а дело вдруг повернулось так, что именно ему придется встать в управлении.
— Демид, ты чего? — зашептал Вовка пересохшими губами. — Я не смогу! Какой из меня управляющий? Ты знаешь, какие они?!
— Македонский дело говорит! Какой из него рулевой? — послышалось из толпы, на что я не задержался с ответом и разом пресек все возражения:
— Легко командовать, когда прячешься за спинами бойцов. У Македонского такие тоже будут, не волнуйтесь, он быстро всему научится.
— Ты так уверен в нем, Демид?! Странно это!
— Я скажу так. Он единственный, в ком я уверен и кого готов оставить на месте Солдата. Если есть несогласные, я прямо сейчас разворачиваюсь и уезжаю.
— Э, нет! — загомонили разом присутствующие. — Не, если ты голову даешь за Македонского, то мы его примем. Как скажешь. Но ты несешь ответственность!!!
— Слышал? — обратился к позеленевшему другу. — Я теперь за тебя отвечаю. Ты же меня не подведешь?
— Н-не подведу, — проблеял мой болезненный друг.
— Все слышали? — повторил остальным. — Не подведет. Так что, переходим к делу.
